Целовать девушек
Шрифт:
Я продолжал ехать, не снижая скорости, по темному шоссе, казавшемуся еще чернее от нависших над ним сучковатых ветвей. Через несколько сот ярдов после изгиба дороги я свернул на узкую обочину и остановился у железного дорожного столба, предвещавшего впереди еще более опасные изгибы и повороты.
— Он остановился у коттеджа, — сообщил я по вмонтированному в автомобиль переговорнику. — Из машины вышел.
— Видели. Мы его засекли, Алекс, — послышался в ответ голос Джона Асаро. — Мы находимся по другую сторону коттеджа. Внутри вроде бы темно. Включает свет. El pais grande del sur. [19]
19
Великая южная страна (исп.).
Мы с Кейт вышли из машины. Она слегка побледнела по вполне понятным причинам. Температура воздуха была где-то около нуля. Горный воздух свеж. Но Кейт дрожала не только от холода и сырости.
— Скоро мы его возьмем, — успокоил я ее. — Он начинает совершать ошибки.
— Наверное, вы правы, — тихо сказала она, — возможно, это второй дом ужасов. — Она не мигая смотрела перед собой. С нашей первой встречи в больнице я ни разу не видел, чтобы она так нервничала. — Мне так кажется, Алекс… Очень похоже на прежние ощущения. Очень мерзкие ощущения. Героиней меня не назовешь, правда?
— Поверьте, Кейт, я тоже сейчас отвагой похвастать не могу.
Густой прибрежный туман, казалось, поселился здесь навеки. Меня подташнивало и знобило, но надо было двигаться к логову зверя.
Мы с Кейт углубились в темные заросли и направились к коттеджу. Северный ветер свистел и завывал среди мамонтовых деревьев и елей. Кто знает, что нас здесь ждет.
— Черт, — выругалась Кейт, выразив этим словом всю гамму чувств, вызванных ночным приключением. — Мне сейчас не до шуток, Алекс.
— Мне тоже.
El pais grande del sur в три часа ночи. Рудольф прибыл на заброшенный аванпост на самом краю земли. Дом Казановы стоял на юге, и тоже в густом лесу. «Исчезающий» дом, где он держал свою живую коллекцию.
Я вспомнил жуткие дневники, публиковавшиеся в «Лос-Анджелес Таймс». Может быть, Наоми по прихоти какого-то безумца привезли сюда? И теперь держат в этом коттедже или где-то поблизости?
Я внезапно остановился. От воя ветра по телу бегали мурашки и возникало гадкое, но вполне соответствующее обстоятельствам ощущение. Впереди виднелся небольшой коттедж. Розовый с белыми дверьми и оконными рамами. Вполне симпатичный летний домик.
— Он нам свет оставил, — прошептала у меня за спиной Кейт. — Казанова, я помню, любил слушать рок-н-роллы на полную громкость, когда бывал в доме.
Я понимал, насколько ей тяжело снова вызвать воспоминания о своем ужасном заключении, вновь переживать его.
— Этот дом на тот ничем не смахивает? — спросил я, стараясь сохранять внутреннее равновесие, готовя себя к встрече с Джентльменом.
— Не знаю. Я ведь тот дом видела только изнутри. Алекс, хоть бы он не исчез у нас на глазах. Будем надеяться.
— Я сейчас на многое надеюсь. Эту надежду теперь тоже в список занесу.
Коттедж, крытый двухскатной крышей, был, вероятно, выстроен для летнего отдыха или поездок на выходные дни. Судя по внешнему виду, там должно быть
Когда мы подошли поближе, я достал свой «глок». Это оружие в наши дни незаменимо в городских условиях. Весит в заряженном состоянии чуть больше фунта и легко прячется. В el pais grande del sur он наверняка тоже сгодится.
Кейт по-прежнему оставалась у меня за спиной, когда мы вышли на полянку, служившую задним двором. Дорогу к дому освещали всего два источника. Во-первых, фонарь на крыльце и, во-вторых, окно на задней стороне дома. Я направился ко второму, более тусклому. Махнул Кейт, чтобы не ходила за мной, и она отстала.
Это может быть Джентльмен, предупреждал я себя. Не суетись. Не исключена ловушка. Здесь можно всего ожидать. С этого момента любые предсказания отменяются.
Я уже видел спальню сквозь заднее окно. Я находился всего шагах в десяти от дома и, вполне возможно, от убийцы, терроризировавшего все Западное побережье. И тогда я его увидел.
Доктор Уилл Рудольф мерил шагами небольшую, отделанную деревянными панелями комнату и разговаривал сам с собой. Мне показалось, что он чрезвычайно возбужден. Обхватил себя обеими руками. Подойдя еще ближе, я заметил, что он весь в поту. Совсем не в лучшем виде. Эта сцена напомнила мне «одиночки» в психиатрических лечебницах, где пациенты временами выговаривают вслух мучащие их проблемы и тяжелые ощущения.
Внезапно Рудольф на кого-то крикнул… но в комнате никого, кроме него, не было. Лицо его и шея побагровели, а он все кричал и кричал… ни на кого, в пустоту! Кричал изо всех сил. Казалось, что вены вот-вот лопнут.
От этого зрелища у меня мороз по коже пробежал, и я отошел от коттеджа.
Но голос его и слова, которые он выкрикивал, все еще звенели у меня в ушах: «Черт тебя побери, Казанова! Целуй девочек! Целуй теперь этих телок сам!»
Глава 67
— Какого черта там делает Кросс? — спросил агент Джон Асаро своего напарника.
Они находились в самой чаще леса по другую сторону коттеджа в Биг-Сер. Коттедж этот вызвал в памяти Асаро первый альбом группы «Бэнд» под названием «Музыка большой гвоздики». Ему казалось, что из тумана вот-вот выбегут всякие юные бездельники и хиппи.
— Вероятно, Кросс — «подсадная утка», Джонни. Откуда мне знать? Он знаток, специалист по психам. Человек Кайла Крейга, — пожав плечами, сказал Рей Косгроув.
— Ну и что? Значит, пусть делает, что в голову взбредет?
— Значит, так. — Косгроув снова пожал плечами. За время работы в Бюро он столько повидал всяких дурацких ситуаций, столько «спецназначений», что теперешними обстоятельствами его удивить было невозможно. — Прежде всего, — заметил Косгроув, — нравится нам это или нет, его спустили прямиком из Вашингтона.
— Меня от этого Вашингтона всегда блевать тянет, — сказал Асаро.
— Всех тянет, Джонни, а во-вторых. Кросс хотя бы настоящий профессионал, и этого у него не отнимешь. Не просто прославленный легавый. В-третьих, — продолжал старший и более опытный напарник, — и это самое главное: то, что у нас имеется на доктора Рудольфа, еще не доказывает, что это наш шизик. Иначе мы бы давно подключили полицию Л-А, армию, флот и подводников.