Целуй меня страстно

Спиллейн Микки

И все это — дело рук одного человека. Вполне милого и приятного в обращении.

Я улыбнулся, представляя этого негодяя, обезоруженного и лишившегося всей своей силы, в закрытой комнате наедине с тем, кто его ненавидит. Я чуть ли не видел его лицо в оконном стекле. Теперь я точно знал, что мне делать.

Было уже поздно, но город не спал. Дождь утих, на улицах сделалось светлее, и дышать стало как-то легче. Я остановил такси и назвал адрес Пата.

Пат открыл мне дверь, держа в руках стопку бумаг, и, промычав что-то, что должно было означать приветствие, махнул

рукой в сторону комнаты Беря у меня пальто, он смерил меня профессиональным взглядом и удостоверился, что кобуры у меня под мышкой нет.

— Выпьешь? — предложил он.

— Чуть позже.

— У меня только имбирное пиво. Я качнул головой и сел. Он наполнил свой стакан и опустился в кресло, убрав бумаги в конверт.

— Рад был убедиться, что ты налегке.

— Не ожидал?

— Ты сам знаешь, как мне трудно в это поверить, — криво усмехнулся Пат. — Но в том, что случилось, я не виноват, честное слово.

— Однако нельзя сказать, чтобы происшедшее сильно тебя опечалило.

— В общем, нет. — Он выбил пальцами дробь по конверту, в который убрал бумаги, и взглянул мне в глаза. — Конечно, ты останешься без работы, но, сдается мне, голодать ты не будешь.

— Это точно... — усмехнулся я. — А сколько продлится мое отлучение?

Моя усмешка Пату явно не понравилась. По особому прищуру глаз, появлявшемуся у него, когда он хотел скрыть что-то, что было у него на сердце, и по тому, как он с наигранной беспечностью отхлебнул из своего стакана, я понял, что Пат хотел бы утаить от меня свое беспокойство, но знает, что ему это не удастся.

— Столько, сколько они сочтут нужным.

— Им это будет непросто.

— Да ну? Я закурил.

— Можешь напомнить им завтра, что я бизнесмен, честный налогоплательщик и человек со связями. Мой адвокат подаст на них иск, и пока дело не будет рассмотрено судом, они ничего не смогут со мной сделать.

— Это слишком большой кусок для тебя, Майк. Ты просто им подавишься.

— Угу... Но ты же понимаешь, о чем идет речь. Никто, даже агенты ФБР не могут безнаказанно наступать мне на хвост.

— Майк... — Пат стиснул в руке стакан. — Это не просто убийство.

— Знаю.

— А что ты еще знаешь?

— Ничего нового. Просто я поразмыслил над этим делом.

— Ну и какие выводы?

— Вывод один. — Я пристально посмотрел на него. — Мафия.

— Вот как? — На лице Пата не дрогнул ни один мускул.

— Я мог бы оказаться вам полезным, если бы вы не отшвырнули меня, как щенка. Ты же сам это понимаешь, Пат. Возможно, я пристрелил бы парочку негодяев, но ей-богу, никто бы не стал о них плакать. Если твои приятели считают, что я из упрямства стану лезть в дело, которое мне не по силам, пусть протрут глаза. Ведь у них там, в Вашингтоне, нет ни одного парня толковее меня... Это точно. Ведь если б он у них был, они загребали бы денежки не хуже меня и не выставляли бы себя на посмешище, разглагольствуя о том, как они любят свою работу.

— Ты слишком самоуверен.

— Да, мой друг, я уверен в себе, как никто другой. И обрати внимание, я все еще жив, хотя многие из тех, с кем я начинал, отправились

на тот свет.

Пат допил свое пиво.

— Майк, — произнес он, — если бы я мог, я привлек бы к этому не только тебя, но и еще тысячу других. Это именно столько, сколько нам нужно для этой схватки. Но я — обыкновенный городской полицейский, получающий от начальства приказы. Чего же ты от меня хочешь?

— Ты и сам легко ответишь на свой вопрос. Пат.

Он рассмеялся, и этот смех напомнил мне те давние дни, когда мы любили и ненавидели одни и те же вещи, и никакая чертовщина еще не стала между нами.

— О'кей, ты хочешь, чтобы я был твоим подручным. Ты во что бы то ни стало решил встрять в это дело и предлагаешь мне воспользоваться твоими талантами, не так ли?

На этот раз он улыбался искренне: такой улыбки я не видел целых шесть лет. В глазах его вспыхнул знакомый блеск, и я понял, что с этой минуты мы опять стоим плечом к плечу, готовые сокрушить все преграды, что встретятся у нас на пути.

— Теперь я вот что тебе скажу, Майк. Мне не нравится, когда парни с золотыми значками ФБР лезут в мои дела. Я не люблю, когда в преступлениях замешана политика. Меня просто тошнит от всего этого. Расследование тянется месяцами, потому что каждый боится сделать лишний шаг. Я уже столько слышал о том, что тягаться с этими ребятами нам не под силу, что и сам начинаю понемногу верить в это. Ну ладно... Я рискну своей работой, и посмотрим, что из этого выйдет. Скажи мне конкретно, что ты хочешь, и я сделаю это. Только не проси, чтобы я ходатайствовал за тебя. Вот если мы откопаем что-то дельное, тогда, возможно, я смогу об этом говорить.

— Я всегда знал, что ты верный друг.

— Спасибо на добром слове. А теперь выкладывай, что тебе надо?

— Информация... и как можно более подробная. Пату даже не пришлось вставать с кресла — все, что нужно, лежало у него здесь же, в конверте. Он вытряс бумаги на стол и стал их перебирать. Я увидел листы на просвет: на многих из них было напечатано всего несколько строчек.

— Тут перечислены преступники, связанные с мафией, — начал он. — Каждый случай — наглядное доказательство нашего бессилия. Двадцать страниц списка арестованных и ничтожная горстка осужденных. Двадцать страниц — убийцы, воры, торговцы наркотиками, скупщики краденого, — и это только подножие пирамиды. Мы знаем имена людей покрупнее, но глупо думать, что это они заказывают музыку. А о тех, кто на самом верху, нам ничего не известно.

— Карл Эвелло значится в этом списке? Пат с отвращением проглядел листочки и отшвырнул их прочь.

— Эвелло значится. Он один из тех, кто получает из неизвестных источников очень большие доходы, но, похоже, в случае чего он сумеет выкрутиться.

— А Берга Торн?

— Ну вот, мы вернулись к тому, с чего начали. К убийству — одному из многих.

— Вот здесь я с тобой не согласен. Пат.

— Вот как?

— Случай Берги Торн — особый. За ней охотилась целая банда отпетых негодяев — и эти ребятки знали свое дело. К рядовым обывателям таких убийц не подсылают. И почему ею заинтересовались в ФБР?