Цемфелада
Шрифт:
— Хм, а какого-нибудь бога через него позвать можно, поговорить?
— Ты совсем страх потерял? Может, тебя лучше сразу прикопать прямо здесь? Что ты в божественных чертогах забыл?
— Я не из праздного любопытства интересуюсь. Мне гильдия торговцев хорошо помогла, когда я здесь появился. Кроме всего прочего, они пообещали узнать всё о человеке, который меня призвал. Расплатиться с ними можно и золотом, но они очень просили о возможности поговорить с Верконом.
— И ты согласился?
— Раз о подобном просят, значит, это возможно. Или я ошибаюсь?
Привратник с
— Ты и правда чудной. Как можно подобное обещать? Ну и как ты собирался с ним говорить, или ты уже тогда решил Цемфеладу воплотить?
— Ничего я не решал. Я ещё сегодня утром даже не подозревал о том, что сделал. Просто, мне стало интересно, возможно ли это и насколько сложно.
— Возможно. Для тебя это будет даже не сложно. Если доживёшь, Цемфелада сможет договориться о встрече и отправит тебя к Веркону прямо из этого собора.
— А главу гильдии торговцев?
— Или главу. Если они договорятся. Только вот с чего ей договариваться, тем более с Верконом? Он такие условия выставит, десять жизней не хватит расплатиться. Зря ты согласился.
— А ты не можешь помочь в этом вопросе?
— Мог бы, если бы в этом была насущная необходимость, но её нет. Это не судьбоносная для всего мира встреча, как в случае с тобой и Цемфеладой. Так что, с этим не ко мне. Ради какого-то торговца я не могу нарушать миропорядок. При случае, обсуди этот вопрос с Цемфеладой, а там, как она решит.
— Хорошо, понял.
— Продолжай напитывать колыбель маной, не вздумай бросить это дело.
— А что будет, если бросить?
— Колыбель сама возьмёт, что нужно и воплотится тёмное божество. Демон чёрного солнца. И тогда, это королевство будет уничтожено, а за ним и других очередь настанет.
— Прикольно.
— Нет, это совсем не прикольно. Это великое горе, океан страданий и вселенная боли.
Привратник похлопал Захара по плечу, сказал, чтобы тот больше не безобразничал, пообещал ещё увидеться и утопал в собор, на алтарь воскрешения. Ну и зря, мог бы снова устроить шоу с лучами и дыркой в пространстве.
— Не думал, что вы с Привратником такие друзья, — произнёс господин Сист.
— Да как и со всеми. Недавно познакомились.
— Он тебе собор построил! И не абы из чего. Здесь каждая ступенька состояние стоит. Грандиозное сооружение…
— Не уверен, что он конкретно для меня старался.
— Для ещё не воплотившейся, мелкой, ничем и никак не проявившей себя богини, у которой ни одного верующего нет? Нет, господин Хар, здесь имеет место быть влияние непосредственно твоей личности. Это первый и единственный собор в мире, с первой в мире колыбелью, которую создал ты. Понимаешь? Ты создал то, что после появления Цемфелады станет центральным алтарём её собора. А единственный в мире семиконтурный алтарь воскрешения создал Привратник.
— А кто обычно их создаёт?
— Храмы строят люди, алтари создают боги, если их всё устраивает.
Только сейчас Захар осознал во что влез и как-то неосознанно выругался.
— О чём я тебе и говорю. Ладно, не сильно огорчайся своим положением. Привратник прямо сказал, необходимо завершить начатое дело. Цемфелада может стать
— Постараюсь…
— Теперь у нашей гильдии есть собственный собор, а скоро будет и своя богиня, с которой мы просто обязаны подружиться.
Захар улыбнулся. Да, если за твоей гильдией присматривает какое-нибудь божество, это всегда радует.
— Я приложу все силы.
— А мы поможем. Сейчас, приводи себя в порядок, отдохни. Если к вечеру будешь в порядке, займёшься колыбелью. Я соберу всех не занятых высокоуровневых наёмников. С них ты сможешь много маны собрать.
Глава 8
Столица гудела словно улей. Тысячи людей направлялись к гильдии наёмников, посмотреть на новоявленное чудо: собор Цемфелады. Войти в него пока было нельзя, собор окружал отсвечивающей на солнце редкой золотой пылью, магический барьер, но над ним уже реяла громадная надпись золотом, заявляющая всему миру о том, в честь кого он был создан. Громаднейшее сооружение, в два раза выше любого храма, само по себе являющееся предметом искусства, с мозаичными витражами, колоннами, статуями, росписью, лепниной, вызывало в окружающих восхищение и трепет. Тысячи людей шептались о том, что в мире вот-вот появится новая богиня и даже ходили слухи, что она станет главной среди богов.
И слухи эти ходили не только среди людей. Посещая храмы своих покровителей, люди нет-нет, да и сравнивали их с собором богини солнца, и мысли эти мгновенно попадали к божествам. Некоторые от них отмахивались, не придавая значения ещё одному божеству, другие с любопытством отправлялись посмотреть на собор, кто порадоваться, кто позавидовать, а кто просто оценить красоту. Но были и такие, кто воспринял маленькую Цемфеладу как угрозу.
Бархгтол, бог разложения, тлена, гниения, страданий и чумы с неприязнью рассматривал из своего чертога великолепный собор ещё находящейся в колыбели Цемфелады. Ему не нравились его не тронутые временем и тленом колонны из самого редкого в мире туманного мрамора, который в любом объёме был всегда полупрозрачен ровно на четверть, чем и заслужил своё название. Ему были неприятны эти новенькие ступеньки, изумительной работы статуи и безупречные сцены молящихся солнцу людей, наслаждающихся его теплом и светом животных, изображения бескрайних полей пшеницы и жестоких битв с тьмой и всякой гнилью.
— Не нравится мне эта девочка, — сказал он лежащей на его коленях огромной крысе, — ох, не нравится. Мало нам было этой мерзкой, вечно сияющей Аины и радостной наивной дурочки Иноды, теперь ещё Цемфелада объявилась. Богиня солнца!
Крыса потянулась и спрыгнув с колен Бархгтола обернулась крысючкой, ростом со среднестатистического человека, почти человеческим телом, крысиным хвостом и вытянутой зубастой мордочкой со злыми глазами-бусинками.
— Ходят слухи, хозяин, что она собирается возглавить все пантеоны, сделав золотой пантеон самым старшим.