Цена бесчестья
Шрифт:
Дронго достал телефон, позвонил Кружкову. По его просьбе тот должен был договориться с вдовой Репникова о встрече.
— Она вас ждёт, — сообщил Леонид, — я сказал, что вы ведёте параллельное расследование по просьбе родственников Веры Логутиной. В общем, я не очень соврал. Она будет вас ждать уже минут через двадцать.
— Спасибо. — Дронго убрал аппарат и снова попросил водителя прибавить скорость, чтобы не опоздать на встречу.
Дом Репникова был обнесён высоким забором. Слышался лай собак, работала камера на воротах. Дронго и Эдгар вышли из салона автомобиля и подошли к переговорному
— Я открою калитку, — ответила вдова, — только вы входите один, без своего друга.
— Хорошо, — согласился Дронго, сделав знак Эдгару, чтобы тот подождал его в машине.
Калитка открылась автоматически. Дронго осторожно вошёл. Собаки лаяли в своих вольерах. Они увидели чужого и заметались ещё сильнее. Три мощные овчарки, которые охраняли дом лучше любой электроники. Навстречу Дронго шагнул крепкий мужчина лет шестидесяти в военной форме. Это был садовник, выпускавший по вечерам собак побегать во дворе. Он строго взглянул на гостя и показал ему на дом. Усадьба Репникова занимала довольно большую территорию, почти с полгектара. Было очевидно, что погибший хозяин дома не бедствовал на прежних работах.
Дронго поднялся по мраморной лестнице, вошёл в дом. В большой прихожей его уже ждала хозяйка. На вид ей было не больше пятидесяти. Среднего роста, рыжие волосы, большие круги под глазами, довольно крупный нос, портивший впечатление от красивых зелёных глаз. У неё был приятный, томный голос.
— Входите. — Репникова приняла гостя, одетая в чёрное платье, словно отдавая дань ритуалу. Они прошли в столовую, примыкавшую к кухне. Молодая девушка, очевидно помогавшая хозяйке, приветливо кивнула гостю и спросила, что он будет пить.
— Ничего, — ответил Дронго, — спасибо, но мне ничего не нужно. Я только задам несколько вопросов Ирине Сергеевне.
— Идите, Лиза, — властно приказала Репникова, и девушка быстро вернулась на кухню.
Они сидели за небольшим столом. Очевидно, что здесь гостей обычно не принимали. Их отводили в гостиную. Но сейчас Репникова не хотела соблюдать условности этикета. Слишком велико было её горе.
— Разрешите выразить вам мои соболезнования, — начал Дронго, — мы договаривались о встрече.
Спасибо, — вздохнула она, — до сих пор не могу поверить, что все так нелепо произошло. Он никогда не жаловался на сердце. И такая страшная авария. Хорошо ещё, что смогли достать машину и его тело… — Она тяжело вздохнула, достала платок, вытерла набегавшую слезинку. — Все могло кончиться иначе, если бы он нас слушал и ездил на работу с водителем. Но он считал это неправильным. Говорил, что работает обычным советником и не имеет права привлекать к себе внимание…
— Он сам решил так или ему сделали замечание?
— Конечно, сам. Он был гордый и самостоятельный человек. После того как его попросили из кабинета министров, он даже не хотел устраиваться на работу. Пока ему не позвонили и не предложили новое место. Он долго отказывался, честное слово. Но потом позволил себя уговорить.
— Ему нравилась его нынешняя работа?
— Думаю, что да. Иначе он бы не согласился туда пойти.
— Кто его уговорил? Вы?
— Конечно, нет. Кто-то
— Как вы думаете, он мог сам свалиться в реку в результате этого несчастного случая?
— Не знаю, что и думать. Говорят, что экспертиза все проверила и ничего подозрительного не нашла. Я никогда не слышала от него жалоб на сердце. Хотя его отец умер от инфаркта достаточно молодым. Ему было под шестьдесят.
— Он поддерживал отношения со своей бывшей коллегой? Я имею в виду Веру Логутину?
Репникова пожала плечами, тяжело вздохнула:
— Наверное, поддерживал, если выяснилось, что они переписывались через компьютер моего сына. Когда Костя мне подтвердил, что получал на свой электронный адрес её послания, я даже не поверила…
Она тяжело вздохнула, снова достала платок, вытирая глаза.
— Но это была лишь деловая переписка, — сухо добавила она, — я думаю, вы понимаете, что любовниками они не были, если это вас интересует. Вряд ли молодая женщина стала бы общаться с мужчиной через Интернет при посредстве его сына. Моему мужу нравились другие женщины, но он умел отделять флирт от служебных дел, в этом я абсолютно уверена.
— И вы не знаете, какие материалы искала Логутина для вашего супруга?
— Понятия не имею.
— Это может быть связано с их прежней работой в правительстве?
— Наверняка связано, — сразу согласилась Репникова, — но ничего конкретного я не знаю.
Ас бывшим премьером ваш муж встречался после отставки?
— Только два раза. Один раз был банкет по случаю какого-то юбилея, когда они встречались. И второй раз недавно, когда бывший премьер объявил о создании собственной партии.
— Репников вошёл в её состав? Может, он стал хотя бы учредителем?
— Нет, нет и нет. Он вообще считал, что его бывшему шефу лучше не искать счастья в политике. Но его тогда никто не послушал. А он не стал давать советов. Считал неприличным говорить подобные вещи своему бывшему руководителю после его отставки.
— А с Логутиной они встречались?
— Один раз, видимо, встречались, если она прислала письмо и он потом её благодарил, — рассудительно ответила Ирина Сергеевна. Очевидно, её сын распечатал ей оба письма.
— И больше не встречались?
— На том самом банкете, о котором я вам говорю, она была. Я её раньше тоже видела. Она выделялась среди остальных сотрудниц…
— Как? — заинтересовался Дронго. — Чем она выделялась?
Своим внешним видом, пояснила Репникова, — такой независимый, вызывающий вид. Нет, у неё не было навороченных бриллиантов или колец, она была одета очень красиво, но подчёркнуто скромно. А вот её глаза, вся её осанка, манера поведения… Она словно подчёркивала, что она здесь только потому, что сама хочет здесь находиться. В общем, было видно, что она достаточно независимый человек. Потом муж мне сказал, что она близкая родственница самого Каплуновича, сестра его жены. Понятно, что, имея за спиной подобного олигарха, можно вести себя как угодно. Но ей нравилась работа в правительстве. А потом она ушла в «Баркер-групп».