Цена чести
Шрифт:
На некоторое время повисла мертвая тишина. Затем Велес судорожно вздохнул, смачно шарахнул кулаком по рукояти упертой в землю палицы.
— И стоило тогда вообще огород городить? — в сердцах воскликнул он. — Полный лес ловушек, барьер, Страж… Кстати, насчет барьера: кто-нибудь понимает, как он ухитрился его проломить?
— Если бы! — горько отозвался Перун. — По идее, это вообще невозможно. Но вот, пожалуйте, взгляните…
Сварог задумчиво глядел на коленопреклоненного Радивоя.
— Может быть… — он на мгновение осекся, а затем сказал жестко, чеканя слова. —
Он замолчал, махнул рукой, и твердым шагом направился к Радивою, что все так же стоял, преклонив одно колено и опершись на меч в отчаянном усилии подняться. Рука Бога коснулась головы воина, под пальцами пробежали крохотные искорки. Перун и Велес наблюдали молча, с постными лицами.
— В нем почти не осталось жизни… — удивленно пробормотал Сварог. — Все его силы сейчас уходят только на то, чтобы не умереть… и не упасть. Невероятно! Такой могучий дух! Наверное, даже разрубленный на части, он бы все равно пытался остаться на ногах…
Под его рукой зародилось белое свечение, разрослось, окутало тело Радивоя, и те, кто был на то способен, почувствовали, как бурным потоком хлынула в истощенное тело сила, дающая жизнь… Пожелтевшее от изнеможения лицо воина, искаженное судорожной гримасой постепенно расслаблялось, приобретало здоровый цвет. Веки широко раскрытых глаз затрепетали, опустились… Сварог быстро убрал руку, свечение погасло, а Радивой вдруг обмяк, будто из него разом выдернули все кости, бесформенной грудой осел на траву.
— Вот так вот… — пробормотал золотоволосый Бог. — К утречку очухается. Это ж надо так над собой измываться! Нет, я решительно отвык от людской жизни…
— И что теперь? — спросил Велес.
— Ничего, — пожал плечами Сварог. — Пошли домой, что ли…
— Я все равно не понимаю! — воскликнул Перун, со злостью швырнув меч в ножны. — Ладно, для меня этот герой с дырой еще может представлять какой-то интерес. Но при чем тут Старик? Что нужно Роду от… от…
— Как будто ты его не знаешь! — усмехнулся Сварог. — В кои это веки от Старика можно было дождаться вразумительного объяснения? Разумеется, он не обязан нам все разжевывать, он, если быть уж совсем точным, вообще никому ничем не обязан, но можно ж было хоть разок снизойти до нас, серых!
— Это точно, — буркнул Велес, взваливая на плечо палицу. — И все же, хоть как-то он объяснил свое решение? Или просто отдал приказ?
— Ну, как сказать… — пожал плечами золотолосый Бог. — Объяснил, как всегда, в своем духе. Честно сказать, я ничего не понял. Но это, скорее, по части Перуна, он у нас, так сказать, по обороне…
— При чем тут я? — удивился Бог Войны, поднимая с земли гусли.
— Я
— Ну? — воскликнул Велес. — Телись давай!
— В общем, настанет момент, когда на эту землю, которую храним, бережем, придет Враг, и против него окажется бессильной вся наша мощь. И вот тогда-то и понадобится Радивой… и такие, как он. Но сейчас он должен пройти нечто вроде… нет это не испытание в обычном смысле, а что именно имел в виду Род — мне неведомо.
Перун недоверчиво хмыкнул, перекинул ремень с гуслями через плечо.
— Что ж, — молвил он. — Как говорят смертные, поживем — увидим.
Он повернулся, шагнул в пламя, без следа поглотившее его.
— И в самом деле, в духе Рода, — пожал плечами Велес. — Ну, ладно, я пошел. Ты как, следом?
— Сейчас, — отозвался Сварог, окидывая взглядом поляну, распростертые тела людей. — Надо кое-что поправить, нельзя же барьер оставлять в таком виде. За сыном твоим надо присмотреть…
— Ничего страшного, оглушило его только, — махнул рукой Скотий Бог. — Я неженок никогда не растил, хоть уж и сам не упомню, сколько у меня таких вот обалдуев… А коли получил по лбу — так сам виноват, нечего подставлять. Но все же… присмотри, ладно?
Сварог кивнул, и Велес шагнул в пламя вслед за Перуном. Златоволосый Бог некоторое время стоял, размышляя, потом принялся за работу. Вновь посреди поляны пролег барьер, отгородив неподвижно лежащего Радивоя от его людей.
— Подождут его здесь, — пробормотал Сварог, свободно проходя сквозь невидимую стену, и наклонившись, ухватил за ноги неподвижно лежащего велета. — Приказ Рода касался только Радивоя. Ух, Крушило, ну и теленок из тебя вымахал! Ладно, лежи так, вроде бы попристойнее смотришься…
Закончив с исполином, он повернулся, направился к огненному столбу. Проходя мимо Радивоя, остановился.
— Была б моя воля… — прошептал Сварог, — ты перестал бы существовать еще задолго до того, как в твою башку пришла мысль направиться к Сердцу. Если б не один безмозглый Бог, который с мечом, ты бы у меня захлебнулся пролитой тобою невинной кровью. Но Род считает, что от тебя еще будет польза… когда-нибудь. Что ж, да будет так…
Он шагнул в пламя, взвился к небу легким светлым дымком. Огонь полыхнул, встрепенулся… и угас, не оставив даже выжженого пятна на траве. Поляна, усеянная неподвижно лежащими телами погрузилась во тьму.
И что было дальше? — тихо спросил витязь, глядя в пустоту. Картины былого, которые хранило это странное место все еще мелькали перед затуманенным взором.
— Не знаю… — ответил велет тяжело. — Наутро все было как прежде. Будто бы ничего и не произошло. Ну, да оно и не диво — тропа к Сердцу, она ведь только в одну сторону. По ней не возвращаются, идут только вперед, и либо исчезают навек, либо выходят из леса, но не там, где в него вошли. Нельзя сделать шаг назад на тропе, ведущей к Сердцу.