Цена империи
Шрифт:
— Да это издевательство, — вновь взревел сэр Эйтингтон, стараясь выбраться из-за стола и осторожно ощупывая висящий у пояса не такой уж и толстый кошелек. — Да я этого мошенника…
— Сэр, это приказ короля! — спешно ретируясь за дверь и готовясь ее захлопнуть, прокричал трактирщик.
Злобно заворчав, сэр Эйтингтон все же остановился. Идти на плаху за оскорбление его величества, чрезвычайно щепетильно относящегося к таким вопросам, черноволосому громиле категорически не хотелось. Впрочем, перспектива заплатить запрошенную трактирщиком сумму радовала его еще меньше. Похоже, четыре его новоприобретенных
Разумеется, они вполне могли бы попросту повесить трактирщика, объявив его оскорбителем дворянской чести, но вставшую перед ними проблему подобное действие никак не решало, а скорее усугубляло. К пополнению казны король относился еще более щепетильно, чем к защите своей чести, и в случае невыплаты положенной суммы плюс штрафа за смерть трактирщика виновные в этом рисковали сами оказаться на том же суку.
В делах, касающихся золота и финансов, король был вовсе не склонен разбираться в степени вины и благородства. И если за заговоры, оскорбления чести и даже «покушение на величие» виновники-дворяне могли рассчитывать на благородное обезглавливание, то в вопросах, касающихся укрытия налогов, наказание было только одно.
И благороднейшие герцоги крови, уличенные в укрывании от казны части поступившего с имений дохода, вздергивались на ту же виселицу и той же веревкой, что и презреннейший из торговцев, не внесший мытарю положенную мзду за последнюю проданную партию скабрезных картинок.
— Я вижу, господа находятся в некотором затруднении?
Пока благородные сэры были заняты переглядыванием и судорожным подсчетом имеющийся наличности, к их столу незаметно подошел немолодой мужчина среднего роста в чуть более дорогой, чем у обычных селян, одежде.
— Мне кажется, я мог бы подсказать вам выход из возникшего небольшого затруднения, — тем временем продолжил пришедший, украдкой оглядывая заинтересованно повернувшихся к нему рыцарей.
— Что вы хотите предложить? — выразил общее мнение сэр Лакастерн.
— Позвольте представиться, — в ответ поклонился мужчина. — Фрай Немет, местный староста. А предложение у меня довольно простое и, надеюсь, достаточно привлекательное для столь могучих и отважных рыцарей, временно испытывающих некоторые финансовые затруднения. Да будет вам известно, что по указу его королевского величества благородные рыцари, взявшиеся за защиту любого поселка, деревни или города нашего благословенного королевства, имеют право на бесплатный стол и постель в любом из заведений данного населенного пункта. Причем без ограничения списков блюд и напитков, все за счет королевской казны…
— И от кого же вас надо защищать? — недоуменно спросил сэр Эйтингтон. — Какие могут быть враги почти в середине королевства?
— Ах, благородные сэры, — печально вздохнул староста. — Как говорится, было бы богатство, а враги найдутся. Вот и у нас… Вы, конечно, знаете, что деревня наша издавна занимается выращиванием ценнейшего продукта, что произрастает лишь на одном поле в горах недалеко от деревни. Я говорю о молодильной редьке, — поспешил уточнить он, не дожидаясь дополнительных вопросов.
— И что? — недовольный столь
— Э-э-э… — сбитый с мысли протянул староста, однако быстро опомнился и торопливо протараторил, дабы не раздражать и без того гневливого сэра Эйтингтона: — Дракона убейте, ваши милости!!!
— Какого дракона? — так и опешил от подобного обращения Лакастерн.
— Ну я же говорю! Который поля разоряет! — в отчаянии закатил глаза староста Фрай.
— Так. А теперь еще раз, коротко и по порядку. — Рыжий рыцарь, незаметно возглавивший их маленькое общество, властно взглянул на затрясшегося старосту.
— Рядом с деревней два года назад появился дракон. Жрет молодильную редьку. Особо не наглеет, людей и домашнюю скотину не обижает, но убыток наносит. Опять же помимо того, что сжирает, вытаптывает немало. А редька-то вся на учете стоит, королевский инспектор чуть ли не за каждым корнеплодом присматривает! Тут и на бражку-то, чтоб дома поставить, едва-едва спереть удается, а с этим лиходеем и вовсе беда… — Тут селянин сообразил, что говорит лишнего, и поспешно зажал себе рот ладонью.
Понимающе усмехнувшись, рыцари переглянулись и дружно сделали вид, что ничего не слышали.
— Ну… Вот… И это… — наконец отмер Немет. — Опасаемся, значит, вдруг ему редька надоест да мясного захочется? Клыки-то у него во какие! — Судя по разведенным рукам старосты, размер пожирающего драгоценную редьку дракона должен был быть чуть поболее, чем пологая горка, на которой и располагалась деревушка. — Сегодня он одно ест, а завтра другое будет. А ежели вы дракона ухайдакаете, то самые что ни на есть настоящие защитники и получитесь. Так я, значит, господину инспектору и доложу, и в бумагах отпишу, каких следует. А как защитникам вам кошт положен, значит, это насчет питания и напитков всяких, — он скосил глаза на пустые бутылки, — без отказа и ограничения. Правда, про брагу мы особливо писать не будем, сами понимаете… Как вам такое предложение, уважаемые?
— Ваша идея интересна… — задумчиво протянул сэр Варгерн, почесывая лысину.
— Очень интересна! — поддакнул сэр Джорнетт, одергивая кольчугу.
Сэр Амелл слегка кивнул и зачем-то посмотрел в сторону оруженосца, как раз подсовывающего небольшую морковку в ворот своей рубахи, из которой немедленно донесся довольный хруст.
— Дракон? — радостно взревел сэр Эйтингтон, картинным движением кладя ладонь на рукоять гигантского меча. — Покажите мне, где обитает эта тварь, и еще до наступления ночи я принесу вам его голову!
— Как вы понимаете, мы согласны с вашим предложением, — подытожил сэр Лакастерн, обращаясь к старосте. — И действительно, пожалуй, не будем терять времени. До заката осталось не так уж и долго. Выделите нам комнаты. Мы выспимся, а завтра с рассветом отправимся в бой.
— Конечно, конечно! — улыбнулся староста и, повернувшись к мальчишкам, играющим с собакой, крикнул: — Ишка! Проводи господ на постоялый двор и скажи, что это защитники наши. Пусть им кров выделят.
А когда рыцари удалились, ведомые подростком, староста подозвал второго пацаненка и, протянув ему медяк, наказал: