Цена короны
Шрифт:
Воздух распороло тонким посвистом, и призрачный клинок исчез. Снова зазвенела сталь, послышался грохот отброшенной пинком скамейки… и вой, от которого у Флайри заложило уши. Следующее, что она услышала, было:
– Ты мне за это ответишь, сука!
И Тэм отозвалась медовым голоском:
– Да неужели?
Раздался неровный топот, словно двое подростков, сцепившись, пытались оттоптать друг другу ноги. Потом, совсем рядом – сдавленное, удивленное «ох!». Открыв глаза, Флайри едва успела увидеть перед собой две пары сапог: тяжелые, заляпанные грязью, и маленькие, на небольшом каблучке. На стол обрушился мощный удар. Прямо над головой Флайри
– Йухабб зей… – прошипела наемница.
Флайри снова закрыла глаза. Она поняла, что задыхается от запаха крови и нечистот. Никогда в жизни она не лишалась чувств, но сейчас была близка к обмороку. В следующий миг вонь схлынула. Что-то тяжелое упало рядом. Наемница присела и, протянув Флайри руку, помогла выбраться из-под стола.
– Идем быстрее, – проговорила она, принимая у своей подопечной вьюки. – Только не поскользнитесь…
Предупреждение оказалось весьма своевременным. Пол перед столом был залит кровью… и кое-чем похуже. Здоровяк-«выскочка», хозяин тени, распластался неподалеку, раскинув руки и ноги. Заросшему громиле тоже не удалось уйти. Он лежал носом в камин, с метательным ножом в спине, распространяя омерзительный запах паленого волоса.
У самой двери наемница знаком приказала Флайри остановиться. Сама она на миг замерла у двери, словно окаменела под взглядом василиска… и вдруг…
Флайри снова не успела ничего разглядеть – и дело даже не в том, что в зале было темно. Створки хлопнули и закачались, снаружи кто-то коротко ахнул. Тэм снова распахнула дверь и поманила свою спутницу.
В окнах второго этажа мелькали тени, слышался грубый хохот, треск ломающейся мебели. В конюшне стоял такой грохот, словно там заново разразился Катаклизм. Кто-то орал благим матом, падали доски, время от времени раздавалось конское ржание. Но во дворе было пусто, лишь несколько оседланных лошадей стояло у коновязи, беспокойно прядая ушами. При приближении женщин они забеспокоились, но Тэм подошла к одной из них и что-то зашептала ей на ухо, поглаживая по холке. Потом к другой… Флайри заметила, как в руке наемницы блеснул нож, и поняла, что погоня им не грозит. В седле с перерезанной подпругой далеко не уедешь.
Женщины едва успели подойти к воротам конюшни, когда те распахнулись, и им навстречу вылетел всадник. В следующий миг Флайри, отброшенная крепким толчком, отлетела в сторону и едва удержалась на ногах. Поднимая упавшую сумку, она снова лишь успела заметить, что лошадь скачет прочь без седока, а сам разбойник лежит в пыли, раскинув руки. Тэм тряхнула головой, быстрым движением вытерла клинок о его плащ и кивнула Флайри.
– А теперь выпустим лошадок, – с довольным видом пробормотала она. – Постарайтесь от меня не отставать, хорошо?
Оказавшись в конюшне, Флайри возблагодарила Пресветлого Сеггера за то, что в свое время научилась обращаться с лошадьми. Их даже не пришлось выгонять: получив свободу, они с громким ржанием устремились к воротам и исчезли в темноте.
Как обычно, разбойники решили забрать не только добро постояльцев, но и их коней, чтобы увезти награбленное, а заодно и помешать тем, кто уцелел, пуститься в погоню. Уверовав в собственную безнаказанность, они не слишком спешили. Один – тот самый, которого
Но с одним скакуном, похоже, дело не заладилось. Во всяком случае, никто даже не попытался помешать беглянкам.
– Да оставь ты его, тупорыл безмозглый!..
– Заткнись! Сейчас я сбоку подойду…
– А-а-а-а!!!
– Вот тварь! Не пускает!
Голоса доносились из дальнего конца конюшни, то и дело заглушаемые грохотом и треском. Тэм, которая только что отвязала последнюю лошадь, перехватила кинжал обратным хватом и поманила спутницу. Глаза наемницы сияли, на губах то и дело начинала играть озорная улыбка. Флайри смотрела на нее с недоумением. Она не могла понять, что так развеселило ее спасительницу… пока они не подошли к деннику.
Двое разбойников стояли внутри, в углу. Даже при ржавом свете факелов было видно, что оба бледны, как полотно. Их сообщник уже не кричал: он лежал на соломе с пробитой головой, а в деннике бесновался серый в яблоках тулленский жеребец. Толстые доски разлетались под его копытами. Он пытался добраться до обидчиков, но повод не пускал.
Тэм негромко присвистнула. Жеребец всхрапнул, навострил уши и вскинул изящную голову.
– Тихо, Бат, – проговорила наемница. – Тихо, мой хороший. Это я… Давайте сюда сбрую. Вы с ним все равно не управитесь.
Последние слова были обращены к разбойникам, которые при виде наемницы с мечом совсем растерялись. Тэм прикусила губу и выжидающе смотрела на них. Наконец, один вышел из оцепенения и осторожно бросил к ее ногам уздечку.
– Вот и славно, – Тэм многозначительно улыбнулась. – А теперь, цыплятки…
Грабители не двигались с места. Не пошевелились они и после того, как воительница сделала еще один шаг к ним. И еще…
Третьего шага не последовало. Флайри услышала, как дважды свистнул меч – два звука почти слились в один, – и оба разбойника упали одновременно, точно по команде. Наемница, ухмыльнувшись, несколько мгновений наблюдала, как один из них корчится, пытаясь подобрать собственные кишки, расползающиеся по полу… Добивать не стала – подобрала уздечку и вошла в денник.
Бат услышал хозяйку и почти успокоился. Он недоверчиво покосился на незваную гостью, но Тэм, ласково похлопав скакуна по холке, негромко проговорила: «Свои, свои», и жеребец, окончательно успокоившись, начал тыкаться мордой ей в плечо.
– Потом, потом, – терпеливо проговорила наемница, взнуздывая коня. – Стой спокойно… Бат очень не любит чужих людей. Он даже конюхов не подпускает, пока ему не скажешь «свои».
И покосилась на труп разбойника, лежащий в углу денника.
Быстроте, с какой Тэм оседлала своего скакуна, позавидовали бы и бывалые конюхи, коим доверяли лошадей королевской почты. Приторочив вьюки, она вскочила в седло, подвинулась к передней луке и подала руку своей спутнице.
– Ты знала трактирщика? – спросила Флайри, когда постоялый двор остался позади.
Тэм обернулась.
– Какого трактирщика?
– Ну… хозяина трактира, в котором мы останавливались.
– Нет, конечно. В первый раз вижу.
– Почему ты тогда с ним так разговаривала?
– Почему бы и нет? – Тэм улыбнулась. Улыбка у нее была кривая – правая щека, изуродованная шрамом, оставалась неподвижной. – В каждом человеке найдется то, за что можно похвалить – надо только посмотреть повнимательней… Да и не только в человеке. Знаешь, есть такая пословица: доброе слово и орку приятно.