Цена молчания
Шрифт:
— Вместе, Джен, — повторил он, словно ему нравилось, как звучат эти слова.
Она улыбнулась и устроилась поудобнее в его объятиях. Сердце ее пело от восторга, и она была готова следовать за Дереком, куда бы он ни позвал. И он повел ее в край неизвестной ранее чувственности и наслаждения, так осторожно и нежно, словно знал, что в ее жизни цветок любви распускается впервые.
Джентиана уже готова была принять его. Ее тело нетерпеливо ждало мужского вторжения, и он приподнялся над ней, собираясь медленно и мягко войти в разгоряченное, влажное
— Джен?.. — хрипло спросил он, с трудом сдерживаясь.
Она подняла подернутый дымкой взгляд и как будто удивленно посмотрела на любовника: неужели у него еще остались сомнения? Время нежности прошло — настала пора страсти. Джентиана обхватила руками его узкие бедра и притянула к себе, изгибаясь навстречу. С губ ее сорвался стон, от которого кровь ударила Дереку в голову, и он резким толчком вошел в нее. Она почти не почувствовала боли — настолько ее захватило пьянящее чувство восторга.
Я уже никогда не буду прежней, подумала Джентиана, но подумала без сожаления. Приобретенное было дороже утраченного.
Тела их двигались в едином ритме, сливаясь все полнее и полнее, пока наконец они не достигли вершины наслаждения. Джентиана вскрикнула от нахлынувших ощущений, освободивших ее от сладкой боли, и через секунду хриплый стон сорвался с губ Дерека.
Тяжело дыша, любовники прижались друг к другу, не желая разрушить волшебное состояние единства. Когда последние искры страсти погасли, на глаза молодой женщины навернулись слезы. Ей казалось, что ее лишили чего-то важного, как будто забрали частичку души.
— Не надо, не плачь, — пробормотал Дерек, поглаживая влажные золотые волосы. — Это называют маленькой смертью. Но ведь конец света не наступил…
Нахмурившись, он поднялся с дивана, подхватил Джентиану на руки и отнес в спальню.
— Я не знаю, откуда эти слезы, — прошептала она. — Я никогда не плачу.
— Все подождет до утра, — нежно сказал Дерек, снимая покрывало с кровати и опуская драгоценную ношу на белые простыни.
Она подумала, что сейчас он уйдет и оставит ее одну. Но Дерек устроился рядом, притянув мягкое, податливое тело к себе.
Джентиана блаженно улыбнулась, чувствуя на своем бедре теплую тяжесть его руки, обещающей защиту и покровительство. Правда, она не могла принять ни того, ни другого, поэтому ей скоро придется уйти от него…
Скоро она разделит горькую участь всех вкусивших от запретного плода — изгнание в мир пустоты и одиночества, откуда нет возврата. Но пока она здесь.
Дерек убрал прядь волос с ее лица.
— У тебя это было впервые, да? Джентиана еле заметно кивнула.
— Я сделал тебе больно?
— Нет.
В спальне повисла тишина, и стал отчетливо слышен шум дождя за окном. Вытерев слезы, молодая женщина прошептала:
— Я не думала, что это будет так.
— Так обычно и не бывает. — Дереку словно было тяжело говорить. — Ты первая девственница, с которой я занимался любовью, но еще никогда это не было, будто…
— Будто ты побывал в центре урагана, да? — тихо повторила она его же слова.
Дерек
— Джен, у тебя глаза колдуньи, — чуть позже сказал он, сказал несколько отчужденно, хотя его рука ласкала нежную шею и грудь Джентианы. — Когда я смотрю на тебя, мне представляется королева волшебной страны, окруженная влюбленными подданными. Опасная и притягательная одновременно…
— Поверь мне, я самая обыкновенная, — ответила молодая женщина, стараясь не замечать провоцирующих движений его пальцев.
— Не думаю, — все столь же странным тоном продолжил он. — Да ты и сама так не считаешь.
Дерек пощекотал золотистым локоном ее затвердевшие соски, и где-то внизу живота снова родилось пламя желания.
— Нет-нет, не сейчас. Тебе нужно оправиться, — сказал он, когда с губ Джентианы сорвалось невнятное бормотание, а дыхание участилось.
Он укрыл ее одеялом и крепко обнял.
— Спи. Уже поздно.
Дерек поцеловал Джентиану и накрыл ей глаза своей ладонью. Она не могла ослушаться бархатного голоса и тут же погрузилась в сладкий, без сновидений, сон.
А он еще долго не мог заснуть и нахмурившись смотрел в прекрасное, спокойное лицо, обуреваемый очень беспокойными размышлениями. Почему она позволила ему зайти так далеко? Неужели после встречи с миссис Калг-ривз ей было настолько плохо, что она искала утешения, где только и как только могла?
Весьма сомнительно для такой убежденной девственницы, как мисс Маккелли. И тем не менее в его объятиях еще ни разу не было такой женщины — чувственной и невинной, страстной и гордой.
Конечно, она не знает, кому сегодня отдала свою девичью честь. И — хвала Небесам! — мать не заметила ее там, в холле. Теперь он готов был на любое преступление или подвиг — смотря, что понадобится, — дабы узнать, как же все-таки погиб его сводный брат. Эта художница не так проста, какой хочет казаться, и в ее золотоволосой голове кроются отнюдь, не ангельские замыслы.
Почему, черт подери, она не занималась любовью с Эдди?
Ответ напрашивался сам: чтобы держать парня на коротком поводке. До Джентианы Эдди, вероятно, не отказывала ни одна женщина, а эта приворожила не только красотой, но и неприступностью. Победа тем слаще, чем тяжелее она дается.
В любом случае, Дерек понял, что встретил достойного противника. Пускай она читала в душе Эдди как в раскрытой книге, но со старшим братом этот номер не пройдет.
Слушая мерное дыхание спящей, он ругал себя, почему не расспросил ее обо всем сразу же после того, как они занимались любовью. Возможно, удалось бы безболезненно вытянуть всю правду, но он даже не вспомнил об истинной цели задуманного. Все еще злясь на собственную слабость, он переложил голову Джентианы со своей руки на подушку и сжал зубы, когда она что-то сонно, но протестующе пробормотала. Ему нужно было хорошо подумать, чтобы разум при этом не туманило желание.