Цена обмана

Уайт Полли

– И знаете, что пришло мне в голову, едва я начал изучать материалы дела? – Семен Аркадьевич внезапно оживился, раздражительности как не бывало. – Что этот самый Кирилл вошел зачем-то в кабинет убитого, ну как его…

– Евстафьева, – подсказала я, слушая рассуждения Селиверстова с напряженным вниманием.

– Да! Ну так вот. Кирилл Златогорский, ничего не подозревая, заходит в кабинет и видит эту ужасающую картину.

– И

в ужасе убегает не только из кабинета Евстафьева, но и вообще из здания, – подхватила я.

Семен Аркадьевич одобрительно кивнул.

– Я ведь просмотрел запись камеры видеонаблюдения. Вы ее видели?

– Да, я говорила с Кирсаненко.

– Ну, тогда вы наверняка заметили, что Златогорский, выйдя из здания, явно нервничал. Он был чем-то взволнован, но отнюдь не испуган. Он мог в панике схватить статуэтку, не осознавая опасности, которую таит для него этот поступок. После чего он отшвырнул это бронзовое чудище и, тотчас забыв об этом, выбежал из кабинета, а потом и из здания. Вот чем бы я объяснил и отпечатки своего подзащитного на орудии убийства, и поспешное бегство Кирилла с места преступления. Преступления, совершенного не им.

Я поняла, что Селиверстов уже попытался выстроить предварительную стратегию защиты.

– А вы спрашивали об этом самого Златогорского? – осторожно уточнила я.

– Да в том-то и дело! – увлеченно продолжал Семен Аркадьевич. – Это первое, о чем я спросил у Златогорского, когда мне позволили с ним побеседовать.

– И Кирилл подтвердил ваше предположение?

– Отнюдь! – Селиверстов сокрушенно покачал головой. – Златогорский утверждает, что до того самого утра, когда явившиеся в офис сотрудники обнаружили тело, он понятия не имел о том, что Евстафьева убили. Кирилл говорит, что, когда он в последний раз видел Евстафьева, тот был жив и здоров и собирался куда-то уходить. Сам же Кирилл вернулся в свою, как он выразился, комнатушку, чтобы составить таблицу для преддипломной практики, сколько-то времени там провозился с этой самой таблицей, после чего сразу же пошел домой, ни в какие другие помещения офиса не заглядывал.

– А почему же он так нервничал, когда выходил из офиса?

– Я и этим поинтересовался, – кивнул Семен Аркадьевич. – Златогорский как будто удивился, но все же ответил, что не помнит, чтобы он нервничал. Просто пару раз оглянулся, чтобы посмотреть в окно, выключил ли он свет, когда уходил. Вот и все.

Селиверстов разочарованно развел

руками.

– Следователь Кирсаненко не сомневается в виновности Златогорского, – произнесла я вполголоса.

Это сообщение Семена Аркадьевича не порадовало, хотя он наверняка знал это и без меня.

– Ну, так что ж, работа такая у Кирсаненко – не сомневаться. – Селиверстов усмехнулся. – К тому же вы сами подметили – Кирилла разве что с поличным не задержали. Но ведь не с чем было его задерживать!

– А отпечатки?

– А что отпечатки! – Адвокат вновь во-одушевился. – Златогорский работал в том же офисе, он по нескольку раз в день заходил в кабинет Евстафьева. Мог попросту взять со стола эту статуэтку, повертеть в руках и поставить обратно, разве нет?

Я кивнула, полагая, что Селиверстов прав в своих рассуждениях.

– Ведь не будешь в каждом предмете предполагать потенциальное орудие убийства, которое потом на тебя же и навесят, разве я не прав? – продолжал наседать на меня Семен Аркадьевич, словно я была одним из присяжных заседателей.

– Конечно, правы, Семен Аркадьевич, – примирительно сказала я.

– Ну а убийца совершил свое гнусное дело уже в перчатках, – завершил свои рассуждения Селиверстов. – Умышленные убийства именно так и совершаются.

– Умышленное убийство, – повторила я и немного помолчала. – Следователь Кирсаненко считает, что убийство было совершено в состоянии аффекта. Но он-то, конечно, уверен, что убийца – Златогорский.

– Состояние аффекта! – неприязненно передразнил Селиверстов. – И все ляпы, об устранении которых позаботился бы хладнокровный убийца, можно списать на состояние парня, который не сознавал, что делает.

Семен Аркадьевич сердито покрутил головой.

– Но ведь, если Евстафьева действительно убил Кирилл Златогорский, то признание аффекта – оптимальный вариант, – продолжала я дотошно расспрашивать адвоката.

Мне было очень важно выяснить истинную позицию Селиверстова, ведь от этого зависело, стоит ли мне вообще продолжать это расследование, пока я не слишком глубоко в него ввязалась. Или все же вовремя остановиться, чтобы не терять зря времени, а заодно не подвергая риску свою безупречную репутацию частного детектива без осечек.

– Ну, во-первых, хоть это и аффект, а все-таки судимость, – начал было Семен Аркадьевич и тотчас оборвал самого себя на полуслове.

Конец ознакомительного фрагмента.