Цена соблазна
Шрифт:
– Более того, они запретили мне даже думать об этом! А папА сказал, что, если я не оставлю глупые мысли, он не повезет меня в столицу на сезон! – от негодования она притопнула ножкой в изящной туфельке.
– Если вы станете актрисой, то вас и так не повезут в столицу, – меланхолично заметил лорд Аудлей.
После незапланированного дневного сна голова болела, и потому бессмысленный разговор с упрямой наивной девицей начинал утомлять.
– Да? – мисс Томсон прикусила губу. – Об этом я не подумала…
– К тому же вы не сможете
– Это досадно… – девушка скривилась, но тут же тряхнула своими кудряшками. – Хотя это неважно! Если я стану актрисой, мужчины будут одаривать меня драгоценностями, деньгами, и я смогу купить новые платья! И не только белые! – она радостно захлопала в ладоши.
От этого шума в висках заломило, Чарльз скривился.
– О, это будет прекрасно! – тем временем воодушевленно продолжала мисс Томсон. – Украшения, платья, публика… Вы ввергнете меня в пучину порока?
Голубые глаза с надеждой уставились на спасителя. Чарльз понял, что девушка по первому же слову готова кинуться ему на шею. Он невольно попятился и на всякий случай запоздало огляделся по сторонам.
Будучи завидным женихом, за которым не первый сезон в свете велась охота, лорд Аудлей прекрасно знал уловки, которыми пользовались девицы и их мамаши, и старался избегать двусмысленных ситуаций.
Сейчас самое благоразумное было уйти из сада, но для этого надо было остановить поток слов собеседницы и попрощаться, иначе она могла поднять шумиху. Объясняться с мистером и миссис Томсон Чарльзу не хотелось.
– Не могли бы вы определить более конкретно, что от меня требуется? – рискнул уточнить он.
– Всего лишь испортить мою репутацию, я же вам говорила!
– И все? И вы даже не попросите отвезти вас в столицу и содержать, пока вы не получите роль в театре?
– О! – хорошенький ротик округлился, голубые глаза взглянули на него с восхищением. – Я не думала… А вы можете так сделать?
– Нет! – резко оборвал ее Чарльз, окончательно разозлившись. – Ни я, никто другой. Так что ступайте в дом к своим куклам!
Он невежливо повернулся к ней спиной, собираясь уйти.
– Если вы откажетесь, я все равно скажу, что мы провели с вами наедине полчаса! – протянула девица. – И тогда…
Чарльз обернулся. Губы скривились в подобие улыбки.
– Тогда я буду вынужден жениться на вас, – слишком мягко произнес он и мстительно добавил. – А после ничто не помешает мне отхлестать вас розгами и запереть в своем имении на всю жизнь!
– Что-о-о? – мисс Томсон задохнулась от гнева. – Да как вы! Да вы… Преподобный Джон был прав! Вы отвратительное, распутное существо!
– На том и порешили! Приятно было познакомиться! – лорд Аудлей коротко поклонился и зашагал к особняку, красная крыша которого виднелась над кронами лип.
– Я все равно стану актрисой! – звенело вслед. – И никто не сможет меня остановить!
Часть 2
– Эмма,
Признаться, в окружении пышных роз девушка выглядела бесподобно. Яркие цветы служили достойным обрамлением белокурой красавицы. Горация даже испытала укол зависти.
Она тут же подавила в себе эти чувства. Не стоило завидовать тому, кто красивее тебя, богаче тебя, к тому же дал работу компаньонки. Конечно, работу дала отнюдь не сама Эмма, а ее родители.
Горация приходилась дальней родственницей миссис Томсон. Единственный ребенок в семье после смерти отца Орри осталась без средств. Небольшой приход перешел дяде, а Горация, не желая оставаться в чужой семье нахлебницей и приживалкой, вынуждена была искать работу. Гувернантка или компаньонка – такова была грустная участь тех, кому не досталось ни красоты, ни приданого.
Молодую девушку никто не брал, и ей пришлось обратиться к богатым родственникам за рекомендациями. С замиранием сердца Горация написала письмо. Ей претило просить о милости почти незнакомых людей, но выхода не было.
В ответ пришло предложение стать компаньонкой для единственной дочери миссис Томсон – шестнадцатилетней Эммы. Жалование было ничтожным, но через год службы миссис Томсон пообещала дать рекомендации. Понимая, что иного предложения не будет, Горация согласилась.
Эмма оказалась взбалмошным созданием, привыкшим, что весь мир вертится вокруг нее. Это раздражало. Горация сначала пыталась исправить поведение подопечной, но потом прекратила, признав свои усилия бесполезными. В конце концов, если миссис Томсон устраивало поведение дочери, то не компаньонке и бедной родственнице, взятой в дом из милости, менять что-то.
Теперь в голове Эммы засела идея, что она обязательно должна стать актрисой. Горация понятия не имела, с чего вдруг капризная эгоистичная девчонка начала грезить сценой, и попросту надеялась, что столичный сезон и представление мисс Томсон ко двору вытеснят из белокурой головки крамольные мысли.
– А, Орри! – Эмма встала и небрежно отбросила цветок, который терзала в порыве злости.
Судя по ярким лепесткам, усыпавшими гравий, цветок был далеко не первым.
Горация недовольно нахмурилась: леди Камилла Клайв, хозяйка имения, гордилась своим розарием и была бы крайне недовольна, увидев подобное пренебрежение к цветам. Но голубые глаза Эммы мятежно блестели, поэтому Горация, подавив упрек, готовый сорваться с губ, поспешила спросить:
– Что случилось, милая?
– Ни-че-го… ровным счетом ничего, – Эмма в ярости кусала губы. – Он еще поплатится за свое пренебрежение!
– Кто он? – встревожилась мисс Фелтон.
Мысль о том, что подопечная сбежала, чтобы встретиться с каким-то молодым человеком, заставила сердце тревожно забиться. Не то чтобы Горация могла воспрепятствовать планам мисс Томсон, но, случись скандал, именно компаньонка будет виновата, что не досмотрела за юной девушкой. Тень позора Эммы ляжет на Горацию, и ее не возьмут ни в один приличный дом.