Цена успеха
Шрифт:
Каждый из них пытался донести до другого свою точку зрения, и атмосфера все более накалялась.
– Возьмем, к примеру, Брайана, – говорила Алекса. – Именно я записывала его к зубному или к терапевту; когда он забыл дома учебники, именно мне пришлось договариваться с миссис Радо, чтобы она отвезла их в школу; это я, а не ты, встаю пораньше, чтобы завтракать вместе с ним…
– Разве я когда-нибудь отказывался делать то, что ты просила? – перебил Филипп.
– Нет, напрямую не отказывался, но в большинстве случаев тебя просто не
Филипп махнул рукой:
– Опять отговорки! Я отказываюсь верить, что ты настолько беспомощна, как пытаешься показать. Миллионы матерей работают. Возьмем хотя бы Бинки. Насколько мне известно, Тодд не опаздывает на работу, чтобы отвезти детей в школу. Скажу больше, когда родился Майкл, Бинки еще училась на юридическом факультете. И она не просила мужа повременить до тех пор, пока выиграет дело в Верховном суде.
– У юристов и архитекторов все по-разному. Сравни, сколько женщин попадается среди юристов и сколько – среди архитекторов.
– Прости, зря приплел сюда Бинки. Я хочу сказать одно: ты все время ставишь какие-то условия и, если они выполняются, тут же находишь новые отговорки…
– Это не отговорки, а реальные причины.
– Алекса, мы ходим по замкнутому кругу. Скажи прямо, ты хочешь заводить ребенка или нет?
– Хочу – как только стану компаньоном.
– А если ты не станешь им еще несколько месяцев?
Алекса колебалась. От волнения ей стало даже трудно дышать.
– Ну… надеюсь, все-таки стану.
От напряжения у Филиппа побелели губы.
– Меня такой ответ не устраивает. Все! Я пошел спать.
Филипп поднимался в спальню в отвратительном настроении. Впервые со дня их знакомства он увидел в карьере жены серьезное препятствие материнству. Самое ужасное, что она, похоже, верила собственным оправданиям и решила, что, став компаньоном, выполнит наконец свое обещание, вот только он уже устал в это верить.
Взять, к примеру, ночные кошмары. Они что, сразу исчезнут, как только Алексу сделают компаньоном? Или историю с ее братом, о котором она никогда не говорила. Наверное, это ужасно – потерять ребенка. Возможно, на родителей Алексы эта смерть подействовала так сильно, что они старались не слишком привязываться к дочерям и спрятались от реальности в мире музыки. Вероятно, Пейдж и Алекса чувствовали себя ненужными, покинутыми?
Филипп не мог не вспомнить, что говорила о материнстве Гейл. Господи, большинство нормальных пар хотят иметь детей! И он не принадлежит к меньшинству, считающему, что можно прекрасно обойтись и без потомства.
Алекса несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
Она медленно поплелась в спальню, заметив, что в комнате Брайана тихо. Впрочем, почему бы и нет? Он уже добился того, чего хотел, – испортил ей настроение и привлек внимание к собственной персоне.
Филипп еще не спал. Полностью одетый, лежал на кровати, заложив руки за голову.
Алекса села рядом и посмотрела на мужа.
– Прошу тебя, не сердись.
– Я не сержусь. Я в отчаянии, Алекса. Любовь – это еще не все. Когда два человека стремятся к разным целям…
От слов, которые остались недосказанными, у Алексы вдруг засосало под ложечкой.
– Значит, дети – это все, что тебе нужно от нашего брака? – прошептала она.
– Нет, конечно, нет! Но мы же сразу договаривались, что заведем детей, и я ждал пять лет…
– Знаю. И сейчас я прошу тебя подождать еще чуть-чуть.
Филипп медленно встал. Потом так же медленно обошел вокруг кровати, остановился напротив Алексы, сцепившей руки на коленях.
– Боюсь, мы зашли в тупик. – И, помолчав, добавил: – Если мы не договоримся, нам придется разъехаться.
У Алексы перехватило дыхание.
– Не верю, что ты мог сказать такое!
– Как видишь, сказал, и серьезно. Решение за тобой. – Филипп смотрел на жену, как на постороннюю. Алекса никогда не видела у него такого взгляда. – Продолжать в том же духе бесполезно. Нам будет только хуже.
Алекса медленно встала, ее глаза застилали слезы.
– Но… но я люблю тебя.
Филипп сглотнул.
– Я тоже тебя люблю, но я не могу заниматься с тобой любовью. Этот нерешенный вопрос встал между нами.
Какая-то ее часть готова была броситься ему на шею и пообещать все, чего он пожелает, но другая часть, более трезвая, ужаснулась тому, что Филипп мог предъявить ей такой ультиматум.
Несколько мгновений они молча стояли и смотрели друг на друга.
– Филипп, я не знаю, как быть! – закричала Алекса. – Я не могу сейчас об этом думать, завтра у меня очень важная встреча…
– Что ж, даю тебе на раздумья всю следующую неделю и еще одну, пока меня не будет. Если ты ничего не решишь к тому времени, то, боюсь, не решишь никогда.
– Но это же шантаж! Если я нужна тебе только для продолжения рода, можешь уходить прямо сейчас!
– Хорошо, я уйду. – Филипп достал свои чемоданы и начал без разбору бросать в них все подряд: носки, рубашки, белье.
Алекса стояла посреди спальни, дрожа от страха и гнева. В висках стучало: «Неужели это происходит с нами?»
Наблюдая, как Филипп складывает вещи, она чувствовала себя героиней телефильма. Так и казалось, что сейчас зазвучит музыка, начнется рекламная пауза, а затем последует неизменный хэппи-энд.