Цена

Алибеков Жан

Чистоплюи не выживают, Омар Рахимович был уверен в этом на все сто процентов. Чистоплюев он не любил, но придерживался мнения, что подчиненных надо набирать именно из таких, правильных. Из тех, кто жизнь свою по законам морали и этики строит. Они, даже если начальника своего не любят, все равно подсиживать и интриговать не будут, работу хорошо делают и никакими махинациями не занимаются.

«Таких все меньше в этом мире», – с сожалением подумал Омар Рахимович и достал мобильный. Он понял причину своего беспокойства: сын, его любимый единственный сын Амир до сих пор не позвонил ему, не поздравил отца с днем рождения. И наверняка не сделает этого, если не позвонить ему. Если не напомнить.

Омар Рахимович вздохнул, слушая гудки. Отключил дозвон и набрал водителя сына, Тимура. Этот, кстати, был из чистоплюев. Очень порядочный, очень

честный, очень терпеливый и очень спокойный. «Не к добру все эти “очень”», – не раз думал Омар Рахимович. Вообще-то он симпатизировал Тимуру, но не мог ему простить, что такой он хороший, этот Тимур, матери своей звонит постоянно, деньги на учебу откладывает, от работы не отказывается, все к нему хорошо относятся. Не то что его сын. А его сын – разгильдяй и бездельник, грубиян и потаскун, проводящий ночи напролет во всяких сомнительных заведениях, о которых Омар Рахимович, если б не следил за сыном, и не узнал бы никогда.

Тимур ответил сразу, после третьего гудка.

– Тима, как там Амир? Проснулся? Напомни ему, что у его отца день рождения сегодня и много гостей, уважаемых людей, пришло. Должен подъехать он сюда, пусть не позорит меня. Если словами не поймет, разрешаю силу применить, – и Омар Рахимович утробно засмеялся, но быстро смех прервал. – Короче, Тимур, вези его сюда, хоть чучелом, хоть тушкой, понял?

Положил телефон в карман и направился к своему месту за столом, оттуда уже призывно махали друзья-сослуживцы. Проходя мимо оживленной кучки разнаряженных во все блестяще-вечернее «боевых подруг», услышал про «такого уникального экстрасенса», который «ну все видит, все, понимаете, у него каналы открыты, и в прошлое, и в будущее…». Покривился: «Ох уж эти наседки, ну какое у них будущее, дети вырастут, внуков нарожают, вот тебе и весь расклад, ан нет, все каких-то чудес хотят, из лягушек в царевны надеются выскочить». Подумал о сыне: может, женить его, может, семья удержит от падения, но представил надменное, равнодушное лицо Амира, его пустые глаза после загулов, его короткие, отрывистые ответы – и чуть не застонал в голос. Вот же, как все обернулось. Любил, баловал, все позволял, надеялся, что сын по мере взросления оценит такое отношение отца, ответит взаимностью, станет поддержкой, пойдет по стопам. А получилось наоборот, сколько раз Омар вытаскивал сына из разных заварушек, сколько раз приходилось ответ держать перед большими людьми, когда из разных неловких ситуаций выкручивался и просил за него.

Омар наткнулся глазами на жену и двух дочерей, оживленно болтавших с женой одного, очень «полезного в хозяйстве», банкира, и разозлился: «Вот же, толстая корова, нарожала дочерей, а еще одного сына – не смогла. Может, он был бы хорошим и продолжил род Валихановых». А может, зря он так злится иногда на сына, может, еще перебесится, перегуляет и остепенится.

Главное, пусть приедет сегодня, сейчас, сюда и роль хорошего сына сыграет, чтобы перед людьми не было стыдно.

Амир долго не мог прийти в себя, он слышал звонок телефона, чувствовал его вибрацию, злился на настойчивость звонящего, ненавидел весь мир, который ломился сейчас к нему в этом телефонном звонке. «Какого черта вы лезете ко мне? – пробормотал он. – Как я устал, как мне все надоело…»

– Кто-нибудь, возьмите трубу, ну сколько можно? – хриплый девичий голосок оказался куда более действенным. Амир приложил телефон к уху:

– Да?

– Это Тимур, отец ждет вас на банкете, много гостей, вам надо быть, – голос Тимура был почтителен, но настойчив.

– О-о-о-о… – застонал Амир. Его ломало так, что даже тихий, спокойный голос Тимура был невыносим. Он и представить не мог, как сейчас встанет и будет искать одежду, как будет шевелить руками и ногами, надевая ее, и как он куда-то поедет, и там будут люди, и громкая дурная музыка, и слегка пьяный отец, который полезет обниматься. Но выхода нет. Отец. Он, Амир, – раб своего отца, он окутан, спеленат, как младенец, иллюзия свободы – эти его тусы, девочки, выпивка и всякое другое. И когда он станет свободным по-настоящему?

Как он сюда попал, в эту квартиру? Явно вчера был перебор, и то, что он не ограничился виски, было понятно из общего состояния. Это было не только похмелье. Значит, опять соблазнился, потерял контроль и сожрал что-то… «Вот идиот», – подумал Амир. Помнил же, что у отца юбилей, что придется тащиться в кабак и давать представление – «любимый сын припадает к груди любящего отца».

В процессе

этих бессмысленных обдумываний ситуации он напялил джинсы, нашел рубашку, посмотрел на девицу в кровати, увидел еще одну, на диване у огромного телевизора. Кто такие, как зовут? Как он попал в эту компанию? Он прошел по широкому коридору в кухню, поморщился от бардака и запаха, нашел в холодильнике бутылки с водой, открыл одну. И еще раз попытался вспомнить, как очутился в этой квартире. Квартира, кстати, ничего себе, интересная… Только странная немного… Вдруг Амир вспомнил про вчерашний разговор между хозяином квартиры, Али, и его девушкой. Амир еще удивился, что у такого, непростого, если можно так сказать, человека, как Али, такая замухрышка в близких подружках. Они говорили о человеческих жертвоприношениях, и Али твердил, что для того чтобы приблизиться к Хозяину – он так произносил это слово, что было ясно, что оно именно с большой буквы, – нужна жертва, обязательно человеческая. А кошки и кролики – это так, для маленьких деток, которые решили поиграть в страшную игру. Игру, не более. А он, Али, играть не хочет! Девушка – ну правда, вообще непримечательная, но с очень яркими глазами – убеждала Али не делать этого, причем говорила не про жертву, на жертву ей было наплевать, пусть хоть десять их принесет. Она убеждала Али остаться маленьким, играть в игру, но не пытаться по-настоящему ввязываться в отношения с Хозяином. Она говорила, что это так страшно, что какой бы смелый и сильный Али ни был, он может не пережить этого опыта. Она говорила это так, словно для нее встречи с Хозяином были обычным делом. Словно она была хорошо «в теме»… Почему Али убеждал эту девчонку помочь ему, Амир толком не понял и на середине этого разговора уединился в дальней комнате с одной из девиц, которая, кстати, и вытащила из сумочки пару доз фена, амфетамина…

Постепенно события восстанавливались в памяти, и он вспомнил почти все. Как в одном клубе, куда они поехали с другом покурить кальян, он случайно, да-да, случайно, столкнулся с девушкой и пролил на нее виски. В качестве извинения угостил ее, потом за их столиком появилась еще одна девица, а потом еще одна, и кто-то из них предложил поехать к Али, потому что сегодня у него была какая-то «тринадцатая ночь», можно сказать «angel’s party» наоборот.

Ладно, какого черта думать про то, что было, он, может, никогда и не увидит этих людей больше. Ему надо срочно собраться, привести себя в порядок и ехать к отцу. Амир смотрел в окно, прикидывая, что это за район и куда должен приехать Тимур, чтобы забрать его.

– Что, болит голова? – раздался за спиной девичий, приятно низкий, голос. Он обернулся, в дверях стояла та самая замухрышка с яркими глазами.

– Все болит, не только голова, – неожиданно для себя пожаловался Амир.

Девушка подошла, положила руки ему на голову и, глядя в глаза, быстро сказала:

– Ты совсем близко к Нему, ты очень черный внутри, и уже поздно. Тебе уже все поздно. Он скоро доберется до тебя, и твои жертвы уже назначены… – она говорила все быстрее, Амир уже не понимал ни слова, но головная боль проходила, он оживал! Класс! Теперь понятно, почему Али так вцепился в эту замухрышку! Он возбудился, энергия забурлила в нем, он был не прочь трахнуть ее, прямо сейчас, здесь.

Она поняла его мысли, резко толкнула в лоб, он чуть не вылетел в окно.

– Все, пошел отсюда, давай, убирайся! – ее голос стал визгливым и противным, как у торговки на базаре.

Амир пожал плечами и пошел к выходу.

– Хоть скажи, что это за район? – буркнул перед дверью. Ответа не было.

Выйдя во двор, ослеп от яркого солнца, оглох от детского крика и ора птиц. Зрение вернулось, и он увидел свою машину и Тимура в ней. Амир даже не удивился, Тимур всегда находил его, куда бы его ни занесло. Амир догадывался, что отец следит за ним, а Тимур – пешка отца, ищейка и доносчик. Вначале здорово бесился, но потом смирился и наплевал.

Амир плюхнулся на заднее сиденье и скомандовал:

– Быстро домой, потом к отцу.

Тимур тронул машину и посмотрел в зеркало на Амира. Тот сидел задумчивый, удивительно трезвый и серьезный. Тимур не видел его таким никогда, а ведь уже три года работает в семье Омара Рахимовича водителем. Свозить на рынок домработницу, в магазины – жену и дочерей, иногда всю семью – в гости, но основная работа Тимура – возить сына Омара Рахимовича по его так называемым «делам»: кабаки, клубы, закрытые вечеринки, чьи-то дачи и загородные особняки. И даже не это основная работа.