Центурион
Шрифт:
– Подождем с полчаса, нужно осмотреться.
Слегка сонный розовощекий от холода Мюф опять возился с сумкой.
– Джу!
– Что?
– Где вчерашний большой булыжник с крышей?
– “Менгир”? Зачем он тебе?
– Я оставил там рога.
Джу фыркнула.
– Не уходи далеко, потеряешься в тумане.
– Я хочу забрать рога.
Белочка взяла Мюфа за руку.
– Пошли. Мы будем осторожны, отойдем немного в сторону и все найдем.
Они сделали шаг, и белесый занавес влажной мглы сомкнулся за их спинами… ……………………………………………………………………. ………………………….
– Эй, Симониан, где вы!
Зов полковника звучал в стороне, причем совсем
– Чего вы там возитесь? Заблудились?
– Нет, я сейчас.
Налетел легкий ветерок. Сметаемые им космы тумана стлались по земле. Полковник по пояс стоял в прозрачном киселе.
– Что у вас там, Симониан… Симониан! Идите сюда.
Джу подошла к Хиллориану и остановилась, кусая обветренные губы.
– На вас лица нет. Что случилось? Вы не ранены?
– Это не то место…
– Не понял.
– Мы не на той тропе, с которой вчера поднялись на скалу.
– ?
– Это незнакомое место. Здесь нет менгира.
– Как нет? Вы плохо искали. Он остался выше. Или ниже.
– Нет! Я искала везде…
Дирк выругался сорванным голосом и добавил:
– Бред.
Прямой, спокойный Иеремия только кивнул, но вовсе не соглашаясь с паникующим Дирком, а, скорее, подчеркивая особость ситуации. В речи луддита едва ли ни звенело удовлетворение.
– Отверзлись врата иные.
– Что вы этим хотите сказать, Фалиан?
– Мы ушли с проторенной тропы на дорогу судьбы.
Дирк истерически расхохотался и добавил.
– Я читал дребедень про такое. Это называется портал в другие миры.
Стриж скривился, словно попробовал лимон.
– Это называется “потеря ориентира в горах”. Классика. А для тебя, парень, звучит как “заблудились”. Переходу в мир иной порой способствует весьма.
Лейтенант поднял почерневшее за последние дни лицо – под глазами набрякли мешки – и ответил грустно, без злобы:
– Не надо так, иллирианец. Я не псионик и не нулевик, я попал сюда случайно, я – обуза. Знаю, ты прав, но не надо все время говорить мне об этом.
Смущенный Дезет отвернулся, пытаясь замять неловкость.
– Вы смотрели карту, колонель?
Лицо Хиллориана слегка оживилось.
– Возможно, я понял, где мы. Помните, что мы видели в разрыв тумана?
– Игольчатый пик.
– Это был не пик. Нас обманул туман вокруг и прозрачный воздух в открывшемся “окошке”, мы приняли ближний камень, вон тот, за далекую гору. Настоящий ориентир остался, как и был, у нас за спиной.
– То есть мы сейчас слева от тропы, если повернуться на юг. Может быть, попробовать продвинуться еще дальше к югу этим путем, не возвращаясь?
Хиллориан заколебался.
– Нет, Алекс, не с такой группой. Если мы попадем в тупик, Разум знает, во что обойдутся бесполезные блуждания. Придется возвращаться тем же способом, которым сюда притащились. Я решил. Вверх – вон туда – подъем. Потом спуск на старую тропу.
– Я не в восторге. Спуск мы осилили едва-едва, а как справится с подъемом ваш караван дилетантов?
– Вы страхуете Дирка.
– Этого… чудака? Спасибо на добром слове.
– Тогда – действуйте.
Пока они разбирали снаряжение, туман полностью исчез. Последние молочно-белые жгуты таяли среди камней. Белочка задрала голову, прикрывая ореховые глаза “козырьком” из пальцев.
– Разум, как высоко! Не верится, что мы здесь спускались.
Иеремия ободряюще улыбнулся.
– Не бойся, дева, ничто не вершится без воли Космоса.
Джу рассмеялась. У нее вновь
– Уходим.
Стриж в связке с лейтенантом ушел вперед. Иллирианец двигался уверенно, без спешки, но и не терял времени даром. Дирк держался неплохо, похоже, полностью пришел в себя, даже свинцовая бледность немного прошла. Белочка не смогла наблюдать за ними, занятая своими делами.
Хиллориан действовал методично, в полковнике чувствовалась некая надежность. Иеремия явно предпочитал длительные труды короткому риску. Мюф добросовестно играл роль груза.
– Эй! Давай.
Дезет закрепился высоко на карнизе и теперь страховал уходящего еще выше лейтенанта. Дирк уже задействовал пару крючьев и двигался очень неплохо. Стриж в душе пожалел о своей вспышке – вертолетчик не был ничтожеством изначально. “У него высокая ментальная открытость. То, что называется “парень – душа нараспашку”,” – подумал Стриж. “И он не сенс, он не в силах защищаться от Аномалии. Я же попросту не чувствую этот шторм. Девушка и старик – сопротивляются. Мальчишка слишком примитивен, чтобы ощущать в полной мере. Хиллориан… Стоп! А как же колонель?”. Запоздалое открытие поразило Стрижа до глубины души. Слабое воздействие Аномалии на Хиллориана ни в какое сравнение не шло с видимым разрушением личности Дирка. Кто такой полковник? Скрытый сенс? Или в лабораториях Департамента создано-таки пресловутое защитное мини-устройство? Несколько лет назад, до того как оставить разведку и обзавестись сардарской татуировкой, Дезет-Стриж вплотную приблизился к этой загадке. Все попытки найти ответ оканчивались провалом. Отчаявшись, Стриж лично отправил в небытие Центр Калассиана вместе с недостижимым (если он вообще существовал) ключом. Так неужели?
– Эй, иллирианец!
Опомнившийся Дезет руками в специальных перчатках стравил веревку. Дирк уходил все выше. Стрижу не понравилась явная поспешность вертолетчика.
– Используй крючья, лейтенант! Крепи карабины.
– Не слышу.
– Крючья.
– Ща…
Все произошло мгновенно. Тело сорвавшегося Дирка отделилось от скалы и бесформенным комком рухнуло вниз. Первый крюк вылетел мгновенно, второй продержался неуловимую долю секунды. Стриж осознал случившееся не разумом – его мысли все еще витали вокруг загадок Порт-Калинуса – включился инстинкт. Черное пятно, летящий навстречу смерти Дирк, уже ушло вниз. Рывок стравленной веревки едва не сбросил Стрижа с карниза. Должно быть, для самого Дирка, это более всего походило на ощущение от раскрывшегося парашюта. Вертолетчик повис на страховке между Стрижом и острыми гранями терпеливо поджидающих внизу обломков. Дезет знал, что порой, при неудачно устроенной страховке, сорвавшийся, даже если удержится и не разобьется, получает контузию ребер.
– Лейтенант, ты жив?
Молчание.
Стриж изо всех сил вцепился в веревку, по шее, возле воротника, ползла, щекоча, муха. Откуда она прилетела? В следующий миг, не поднимая головы, иллирианец понял – насекомого не было, это ощущение вызывал взгляд. Кто-то невидимый, но наверняка один из пяти взрослых, смотрел на него в упор, ожидая. Чего? “Он хочет, чтобы я бросил веревку, будто бы невольно. Кому-то мешает Дирк. Или я сам”. Стриж не понимал, откуда взялась эта уверенность. Он мигнул, пытаясь стряхнуть с бровей пот. Пахло полынью. “Здесь нет полыни,” – сказал себе Стриж. “Здесь ее нет и не было никогда. И я не брошу веревку.”