Цепь Севера
Шрифт:
Второй же ему ни капельки не уступал. Такой же огромный, только с длинной черной шевелюрой на голове и распущенной бородой, которая доставала почти до груди. Одеты они были почти одинаково. Легкие белые рубахи, кожаные штаны и шкуры, накинутые на плечи. У черноволосого белая, а у лысого черная.
На столе же между ними стояла пятнистая доска, заполненная разномастными фигурками. И, на удивление, игра
Да чтоб мне штанов не носить, шахматы! Это точно они!
– Рассказывай, кто такой и чего тебе надо? – Лысый повернул голову, уставившись на меня изумрудно зелеными глазами.
– Чужак он, – выпалил мой преследователь за спиной.
– Закат! – рявкнул черноволосый и ударил рукой по столу, отчего тот жалобно затрещал, а меня чуть не свалило с ног исходящей от удара волной.
– Алексей Громов, – похоже злить этих громил гиблое дело. Лучше сотрудничать.
– Громов значит. Ну не такой уж ты Громов, – Лысый посмотрел на меня и даже чуть приподнял уголки губ. Как-то даже по-доброму что ли, отчего внутри меня появилась необъяснимая легкость. – Громов… Хотя это, конечно, с какой стороны посмотреть. Рассказывай все по порядку.
– А потом что? – других вариантов у меня нет, это точно, но и вот так просто все выкладывать тоже не хотелось.
– Там решим, – прогудел черноволосый. – Рассказывай давай.
Немного помялся принимая окончательное решение. Дверь в комнате одна, в дверях Закат, передо мной эти двое. Да, дела… К сожалению, повыкобениваться не получится.
– Зовут меня Алексей. Теперь Алексей Громов. Матвей Громов мой дед. Ну как дед… – задумавшись и подбирая слова, заметил, что пока Лысый отвлекся, Черноволосый незаметно спрятал в руке одну из фигурок с доски. – Да как объяснить то... В общем Громовых кто-то проклял. Трое сыновей старика умерли, как и мать Алексея при родах. Сам мальчишка родился овощем, совсем без магии да и погиб сразу же как только мать перестала дышать. Но не до конца. Матвей Егорыч жизнь в теле внука всякими эликсирами подпитывал и своей жизненной силой делился, а сам в это время к какой-то вуду-хрене готовился.
– К чему? – переспросил Черноволосый, удивленно уставившись на меня такими же зелеными глазами, что и у Лысого.
– У нас так иногда магию называют. Точнее те фокусы, что за неё выдают, – уклончиво ответил я и неопределенно покрутил рукой в воздухе – В общем, когда пацану четырнадцать стукнуло, Егорыч какой-то ритуал провел и мою душу в тело внука засунул. Не то, чтоб я жаловался. В своем мире я вроде как умер, однако у вас тут вообще все по-другому. Магия эта ваша, твари безглазые людей жрут заживо... Я пока из застенков своих до истока добрался, столько всего насмотрелся, аж дрожь пробирает. Да и убили бы меня, если бы голос из амулета мне не помог.
– Каких застенков и какой голос? – недоуменно спросил Лысый.
– Ну-у-у-у, – начал я, снова подбирая слова. – С дедом мы вроде как поначалу вполне мирно прожили. Тело полтора десятка лет почти без движения было. Пришлось заново ходить, ползать и лазать учиться. Естественно Егорыч меня и с мечом учил обращаться, и с копьем, и с луком. А когда перестал походить на паралитика, старик сказал, что потомство от меня ждет. Мол ради этого он мне новую жизнь дал, и вообще я ему обязан. Нет, его конечно понять можно. Он за семью переживает и все такое… Но вы на меня посмотрите! Пацану недавно четырнадцать стукнуло, да и дети – это ж какая ответственность. Их растить, воспитывать нужно. У нас так не принято, чтобы дети детей делали! Ну Егорыч тогда в комнату меня и упрятал. Сказал, что, если нужно будет,
– Узнаю Мотю, – хмыкнул Лысый, поворачиваясь ко второму громиле. – Помнишь, Гряда, как он с Зарей тут разборки устраивал? Три недели стены ходуном ходили, измором взял!
– Ага, было время… Мозгов вообще нет, но упертый как Заря с Закатом вместе взятые! – Гряда, кажется так Лысый назвал своего партнера по шахматной партии, снова посмотрел на меня. – А что за голос?
– Когда я в теле Алексея проснулся, Егорыч мне амулет дал, – вынул из-под рубахи веревочку с треснувшей безделушкой и показал этим двоим. – Сказал, что это вроде бы как реликвия рода и на ноги мне подняться поможет. А сегодня, когда твари напали на поместье, меня попытались убить. Воткнули кинжал в сердце, и в процессе моего отправления в мир иной появился какой-то голос. Назвался предком всех Громовых и сказал, что вылечит меня, если я отправлюсь в родовой исток.
Говорить о том, что голос передал мне часть своих знаний и какую-то силу не стал. Пусть будет козырь в рукаве, если что-то пойдет не так. Хотя, конечно, от козыря пока одно название. Понять бы еще как пользоваться подарками дальнего «родственничка».
– Предок говоришь… – как-то загадочно улыбнулся Лысый. – Ну, а потом что?
– Да ничего, – пожал я плечами. – Пробился в исток через парочку тварей, затем поиграл в догонялки вот с этим, – указал рукой на Заката. – На этом всё. Мужики, можно я пойду, а? У вас тут свои дела, а я по своим двину. Всё это как-то само собой получилось, случайно!
Стоять без штанов, когда напротив тебя такие громилы, было как-то не очень.
– Случа-а-айно, – протянул Лысый. Вид при этом у него был такой, словно он сейчас в старую черепаху с палкой превратится и начнет рассказывать про судьбу.
– Иди сюда ближе, посмотрю на тебя, – черноволосый-Гряда махнул мне своей огромной ладонью, размером с лопату. На такую положит, а второй прихлопнет – артачиться тут точно не стоит.
Тяжело вздохнув, подошел к черноволосому. Тот взял мою голову в свою огромную лапу и начал вертеть в разные стороны. Сожми он сейчас свою кисть и всё – лопнет моя головушка как гнилой помидор.
– Ну да, от проклятия одни следы только остались. Мальчишка умер, оно и развеялось, – Гряда продолжал вертеть мною в разные стороны, и от тяжести его руки шея ушла в плечи, а позвонки противно захрустели. – А Матвей молодец, сообразил как выпутаться. Край, что думаешь?
– Да что тут думать, сосуд разбит, – покачал второй гигант головой. – Потому и энергии ни капли в нем не было, пока он в исток не попал. Ни я, ни ты ему не поможем. Ты на каналы взгляни, там же все в лоскуты.
– Это ты на что намекаешь? – На лице Гряды появился… Испуг? – Край, я с ним больше никуда не пойду. Мне хватило двести лет в теле Торчина. Ты вспомни как он из скверны своё пойло варил. У меня от одних воспоминаний о той гадости голова раскалывается.
– И ничего и не гадость! Я формулу доработал и уверен, что теперь это будет лучший самогон во всех мирах!
За моей спиной раздался новый голос и обернувшись я увидел, как в комнату входит рыжий парень.
Ростом чуть выше меня, крепкий. По сравнению с этими двумя сидящими за столом, вполне обычный на вид. Короткая рыжая борода аккуратно подстрижена, волосы на голове собраны в хвост на затылке, почти так же, как носил Матвей Громов. И глаза синие, один в один как теперь у меня.
– Помяни беду, – пробасил Гряда. – Край, вот кто тебя за язык тянул?