Шрифт:
Часть 1. Охотники
Сцена 1. Звери или люди?
Тянусь к тебе руками, пальцами, всем существом и упираюсь в непробиваемую стену. Я стёрла об неё все ногти до мяса и разбила голову ещё за те годы, когда звалась твоим другом, а теперь и этого не достойна.
Ты смотришь на меня и не видишь, словно я – твоё персональное слепое пятно. Как можешь не замечать моих взглядов? Не слышать сердца, охрипшего от крика? Я следую за тобой всюду, как на цепи. Меня душат её стальные звенья, душит любовь, та самая, о которой так часто пишут в книгах и в которую почти никто
Я следую за тобою, как живая тень. Переехала в дождливый Санкт-Петербург, поступила на твой спортивный факультет. Ты терпишь моё присутствие сквозь зубы.
Время – лучший лекарь. Есть такая сказка… Но со мной что-то не в порядке – время не властно над моею “болезнью”.
Могла ли история сложиться иначе? Могла ли она поведать о нашей семье и тихом счастье? Возможно… Но она совсем о другом – о тёмном, пугающем мире, в который я провалилась именно потому, что смотрела на тебя слишком долго. Так долго, что наконец увидела.
***
Я толкнула дверь в университетский корпус и, стараясь не отрывать взгляда от пола, быстренько добежала до аудитории, где вот-вот должна была начаться пара по методологии спорта. Боковым зрением я уловила странный силуэт – словно рядом прошёл человек с коровьей мордой и рогами длиной с мою руку. До ушей донеслось мычание.
Сглотнув вставший в горле ком страха, я шмыгнула в аудиторию и тут же, оглушённая, замерла на пороге. Мне по голове молотком ударила такая какофония запахов и звериных воплей, что я едва устояла на ногах. Если закрыть глаза, то могло показаться, что я по случайности угодила в зоопарк. “Или в дурдом”, – с отчаянием подумалось мне, пока я добиралась до заднего ряда аудитории. Спасение было близко…
– Эй, Тина! – вдруг раздалось рядом, и чья-то покрытая шерстью рука вцепилась в мой локоть. Я взвизгнула, отпрыгивая и замахиваясь сумкой с учебниками так, чтобы было удобно бить на поражение. – Ты чего психованная такая? – удивилась верблюжья морда. – Я только хотел про домашку спросить… Эй-эй, подожди, куда ты двинула? Так бы и сказала, что не дашь списать. Чего игнорировать-то? – неслось вслед, пока я, мотая головой, пробиралась к своему месту.
“Боже… Как это пережить?” – с тоской думала я, садясь на свободную скамью, вытаскивая учебник и со страхом поглядывая на однокурсников, всего за пару месяцев изменившихся до неузнаваемости.
А дело было в том, что я сошла с ума…
Совсем недавно я была обычной тихоней-студенткой, предпочитающей книжку шумной компании. Исправно посещала даже самые скучные пары, вечерами зависала в компьютере, мечтала о совместной жизни с тем, кого любила со школы.
Александр, или Алек, как его все называли, учился на том же спортивном факультете, что и я. Он с детства занимался лёгкой атлетикой, так что его выбор универа был логичен. А вот у меня случалась аритмия даже от простой стометровки. Мне бы куда больше подошёл какой-нибудь скучный исторический, где куча ботаников носа не кажут из учебников. Но когда гормоны ударяют в голову, мозг уходит в отпуск. Вот и со мной случилось так же. Да и кто в наше время выбирает университет по уму?
Даже самой себе я признавалась, что моё увлечение Алеком переходило разумные границы. Меня не просто к нему тянуло, а казалось, если не увижу его хотя бы неделю, то натурально свихнусь. Алек же старался держаться подальше. Но куда там!.. Если было нужно, я могла всю ночь дежурить у его подъезда, лишь бы утром хоть разок на него взглянуть, пусть даже издалека.
А потом случилось… это.
Это
Вот и я словно сменила очки. В один из дней, сидя на паре, вдруг увидела, что Алек не только человек, но и пёс с вытянутой мордой и острыми стоячими ушами. С блестящим носом и короткими клыками в звериной пасти. Хвост, длинный, больше подходящий льву, с тремя кисточками на конце, наподобие жгута обвивал его поджарое тело, спрятанное под человеческой одеждой. Человек – это тело и душа, и душа Алека походила на рыжую, в человеческий рост собаку и пахла, как бочонок с мёдом.
Сказать, что я была в шоке – это не сказать ничего. Глупо, конечно, но я и правда записалась к окулисту. Купила какие-то витамины для глаз и пару пачек успокоительного, которое глотала гораздо чаще установленной нормы. Ничего не помогало. Вместо Алека я всё ещё видела рыжую антропоморфную псину.
Спустя пару месяцев аномалия вирусом перекинулась на однокурсников, потом на прохожих, и вскоре весь мир обернулся огромным зоопарком. Я спряталась дома, лишь бы не видеть доказательств своего безумия. Браузер трещал от странных запросов, но ничего, кроме комиксов и откровенной порнухи с участием зверолюдей, в интернете я не отыскала. Разве что название: “Фурри”.
Мама явилась через месяц моего добровольного заточения. Ворвалась в съёмную комнату, словно ураган, разметала шторы и за уши вытащила меня на улицу. Мамина поистине недюжая хватка сочеталась с её образом белого медведя. От рыка заложило уши, при виде чёрных лезвий когтей мой голос превратился в писк, а сердце бухнулось в пятки. Но самым страшным оказалось её обещание переехать в культурную столицу и не допустить “морального падения кровиночки”. Она и понятия не имела о том, как я теперь её вижу.
И вот я уже сижу на паре, стараясь не трястись, как заяц перед стаей волков. В конце концов, мой звериный образ далеко не травоядный. Я белая полярная лисица.
– Эй, Тина! Давно тебя не видел. Прогуливаешь? – оскалилась рысья морда, которая когда-то была одногруппником Славой. Он только пришёл и теперь рылся в сумке. Славный был малый… пока не превратился в зверюгу. Кажется, я ему даже нравилась. Сквозь звериный образ угадывалось добродушное человеческое лицо. С недавнего времени я начала их различать за звериной маской, хоть это и требовало усилий.
Рысь-Слава, закинув на скамейку вещи, бесцеремонно уселся рядом и уставился на меня немигающим взглядом. Его кошачьи глаза, точно бельмо, затянула мутная плёнка. Два жёлтых клыка выглядывали из-под верхней челюсти. Руки (или правильнее сказать “лапы”?) покрывала короткая шерсть, однако пальцы напоминали человеческие, да и когтей было не видать. Может, спрятаны? Кошачьи же это умеют, верно? Одежда вполне обычная – свитер, джинсы, стоптанные ботинки на ногах. Слава, должно быть, и не подозревает, что он… Кто? Зверочеловек? Рысь? Монстр?