Цербер
Шрифт:
— Залезай в самолет.
Мать улыбнулась, махнула рукой своему помощнику и тот достал из автомобиля чемодан. Легкой походкой проследовала к трапу и прошла мимо Тимура, развевая шлейф цитрусовых духов. В длинном платье со слегка открытыми плечами мать смотрелась гораздо моложе своих лет.
Максимум, который Тимур мог выжать для нее — сорок пять, да и то с серьезной натяжкой. А ведь матери в том году уже исполнилось пятьдесят пять. Да и ему, Тимуру, тридцать пять уже. Время, сука, летело быстро. Безжалостно.
В самолете
Это потом Тимур понял, что отец изменял матери. Ходил по бабам, пока та ждала его, готовила ужин и жила в радости. Тимур не знал, когда все началось, но закончилось когда ему было двадцать пять. Несколькими годами ранее он изволил уехать в Россию, связался с криминалом, стал зарабатывать и безжалостно строить свои империю.
И пока отец ждал, что его сынок вернется, Тимур работал, не покладая рук. А потом собрался, вернулся обратно и забрал мать. Увез ее из дома и сказал, что никогда не позволит вернуться.
Так и получилось. Мать не вернулась. Слишком много слез выплакала, через чур многое стерпела. Не прошло и года после развода, как Эмир женился вновь на своей любовнице. Той, которая родила ему самого младшего сына — Ахмета.
— Ты звонил Адему? — мать нарушила молчание, вырывая Тимура из задумчивости.
— Звонил. Говорит, что дела плохи, — ответил, но не хотел в это верить.
Отцу было уже за семьдесят, но Тимур хотел верить, что с ним ничего не случиться. Не потому, что любил, а потому что хотел, чтобы он дольше сталкивался с тяготами жизни и видел, что его сын никогда не вернется на родину. Тот, на кого Эмир ставил все ставки никогда и ни за что не станет во главе компании отца, не уважающего свою женщину.
— Может, пора прекратить вражду? — осторожно поинтересовалась мать.
— Никакой вражды нет.
— Ты, как всегда, отрицаешь, но я же знаю, что ты не хочешь возвращаться и возглавлять компанию, — упрекнула его мать.
— Не хочу и не стану, — заявил, наконец, разворачиваясь к ней. — Я забирал тебя оттуда, чтобы ты была свободной, а ты… снова едешь к нему, чтобы он вытер об тебя ноги?
— Он присмерти, — снова упрек. — И я буду рядом до конца его дней.
— Он женат.
— А я свободная женщина, Тимур. Однолюбка. И ты это прекрасно знаешь.
Стукнул кулаком по столу.
— Не хочу знать. И слышать не хочу.
— Полюбишь Тимур и все поймешь. Ты мой сын, однолюб, как и я, иначе бы давно женился. Однажды ты встретил ту, от взгляда которой все внутри перевернется. От которой кровь стынет в жилах. Я никогда не прекращала любить твоего отца, а уехала… я хотела больше не чувствовать боли… вот только без него оказалось еще большей, — она снова
До самой посадки не говорила с сыном и старалась держаться в стороне. Тимур понимал ее, но сказанные слова не шли у него из головы. Однолюбка. Он-то наивно полагал, что мать счастлива, что начала новую жизнь и больше не думает об отце.
Ошибся.
Жестко.
И сейчас не знал как помочь матери, как попросить у нее прощения, потому что знал — обидел ее. Своими колкими словами и нежеланием понимать обидел. А ведь она… его мама… единственная, кого он любил, перед кем готов был преклонить голову и опуститься на одно колено. Никто. Никто кроме нее не вызывал в нем таких чувств, и он был уверен, что не вызовет.
Глава 17
Тимур
В больнице, куда их привез Адем жутко воняло лекарствами, хотя с виду заведение было дорогостоящим, элитным. Ну еще бы. Известного бизнесмена Четина Эмира не могли положить абы где.
И Тимур, если честно, был рад, что отец находится под присмотром, что за ним ухаживают. Он хотел, чтобы папа поправился, очухался после инсульта и пришел в себя. Поговорить он хотел, сказать, что никогда не вернется, что не собирается мириться с его желаниями.
И даже вид едва дышащего отца, лежащего под аппаратами и многочисленными трубками, не вызывал у него сострадания. Он видел разбитое лицо матери, то, как волнуется Адем и понимал, что не испытывает и сотой доли тех же чувств.
Плевать.
У него свои счеты с отцом и он их сведет. Слишком долго он откладывал, все время чего-то ждал. Но не теперь. Пришло время. И его инсульт только в очередной раз доказал это.
— Тимур? — мать обеспокоенно взглянула в его лицо и нахмурилась.
Ей явно не понравилось то, что она там увидела, но женщина тактично промолчала.
— Прости, мама, я тоже волнуюсь.
Дани только улыбнулась, кивнула и подошла к Адему, приобнимая его за плечи. Брат с мамой всегда были близки, но десятилетняя разлука не пошла на пользу обеим. Они отдалились, хотя Адем часто приезжал, но отношения были уже не те. Мать любила сына, но не могла участвовать в его воспитании, не могла влиять на него, да и многого брат не знал. А Тимур не спешил ему рассказывать.
Глядя на мать, Тимур еще больше не хотел влюбляться. Не представлял, что когда-то так же будет страдать, прощать все что можно и нельзя. Никогда он не станет так делать. Нет той женщины, которая взбудоражила бы его кровь.
Почему-то перед глазами всплыл силуэт Ани. То, как она отдавалась ему. Девочка выше всяких похвал и, пожалуй, если бы не поведение, где она позволила себе слишком много, он бы даже оставил ее рядом. Для утех. Отобрал бы у мужа и трахал пока не надоест. Купил бы небольшой домик, обеспечил бы безбедное существование на несколько лет, но нет.