Цербер
Шрифт:
— Вы правы, разумеется, Михаил Александрович, — согласно кивнул Жук. — Но я имею соответствующие инструкции. По одной из них я со своими людьми обязан был следовать за вами. Не скрою — чтобы выяснить, куда вы направлялись. Мы это выяснили.
— А подслушку свою трепаную в «Чероки» какого хера сунул? — воинственно сказал тезка-Мишка, и Михаил вспомнил, что видел краем, как тот наливал себе еще стакан, полный.
Михаил сделал страшные глаза, и Мишка увял. Он опять стал неотрывно смотреть, как
— Я уже объяснял, Михаил Александрович, мы имеем четкие указания. Разве мы не показали вам, на чьей мы стороне? Когда вы избавились от прослушки, мы запросили новых указаний. Мы их не получили и стали ждать.
— И дождались, — подал голос Павел. — Кто приходил, известно?
— Думаю, сейчас выясняется. Какая-то местная банда, хотели поживиться. Отдыхающие на стрелке практически беззащитны, место обособленное.
Павел обменялся с Михаилом взглядом.
— Ну, а теперь нас куда? Как Миша сказал — в «Матроску»?
— Ни в коем случае. Как раз в то время, когда вы вели свое сражение, поступил категорический приказ вернуть Михаила Александровича домой. Так что еще чуть, и мы явились бы на помощь. Но вы сами отлично справились. Что касается претензий властей, то их не будет. Властям объяснят.
— Во как! — опять встрял тезка-Мишка. — Так я дышать не против. Берешь меня в свой фарт?
— Пойди проветрись, — приказал ему Михаил. Тезка-Мишка недовольно засопел, но из-за стола полез. Зацепился рукоятью.
— Верни-ка обратно, — протянул руку Павел. — Я с ним прогуляюсь, Миня, да? С девочками познакомимся… Если что — я на крыльце.
— Явились бы они на помощь, — бурчал тезка-Мишка. — Вплавь бы они явились.
— По воде, аки по суху, — в тон приговаривал, придерживая, Павел, — это только я умею…
— Да ну?! Ты и это умеешь?
Михаил проводил их взглядом, повернулся к Жуку.
— Между прочим, действительно как бы вы добрались? Ваши «Жигули» еще и плавать могут?
— Мы бы что-нибудь придумали. — У него было безмятежно-ангельское выражение лица.
«Но ангелы черными не бывают, — подумал Михаил, — только падшие».
— Теперь можете сказать, кого вы представляете? Ко мне прицепились из-за Лены? Но это было просто случайное знакомство. Понравилась женщина, я ей тоже подошел.
— Михаил Александрович, ей-Богу, ваши вопросы не по адресу. Вы приедете домой, вас встретят. Возможно, потом вы сможете их задать более компетентному лицу.
— Если вам даже данные на меня сообщили, значит, там, в Москве, мною серьезно заинтересовались. А если вы их и раньше имели, значит, интересуются давно. Представить не могу, в связи с чем. Спокойным прикажете быть? Хорошо, идемте. От вас, я чувствую, никакого проку
— Это именно то, что и я вам толкую, Михаил Александрович.
— Кто меня там встретит? — спросил Михаил, бросая салфетку на резную полированную лавку.
— Тот, кто ждет. Очень ждет.
На красной дорожке впритык к «Жигулям» пристроилась серая «Ауди». Тезка-Мишка залез в узкое пространство между бамперами, покачиваясь, зачем-то поковырял в одном из четырех колечек фирменного знака. Михаил вообще удивлялся его поведению после их схода на берег. Оно было совсем непохоже на обычно сдержанного и чуть угрюмоватого Мишку.
Павел, с высокого крыльца наблюдая за Мишкой, одновременно болтал с лиловой девицей. При появлении Жука с Михаилом девица мгновенно испарилась. Михаил даже не успел заметить, куда она упорхнула.
— По коням?
— Шеф!.. В смысле, Миша! Я сказал, пусть нас не рассаживают, только вместе! — Тезка-Мишка казался еще пьянее, чем был.
Михаил покосился на Жука.
— Да Бога ради. Только, если вы не возражаете, в «Жигулях» впереди поеду я, — сказал Жук.
— Как хошь! — разрешил тезка-Мишка.
— В машину. — Михаил, скомкав в кулак, взял его за рубашку на спине, сунул в «Ауди» рядом с водителем-Блондином.
В эту минуту из-за леса, сплошь состоявшего из кудрявых сосенок, послышался гул. Гул перерос в рев, рев — в свист, и в небе мелькнула тройка вытянутых стрелой самолетов.
— Что это?
— Это? — Жук казался озадачен отрывистым вопросом. — Там военная часть. Большой аэродром. Беспокойное соседство, конечно. А что?
— Ничего.
Над ночной тишиной месяц лег золотой…
Михаил пригляделся. Окно второго этажа было похоже, но не очень. «Визия» показывала ночь, ночью все меняется.
Месяц…
— Что с этим чертом? — шепнул Михаил, оказавшись на заднем сиденье «Ауди» вместе с Павлом. За передним подголовником болтался затылок тезки-Мишки в каскетке, которую он умудрился не потерять. Михаилу показалось, что Павел еле сдерживает смех. _
— Он мне по секрету сказал, что теперь все знает, и даже знает, что я такое на самом деле.
Он поэтому так окосел? Знаю я, как он пьет, не может быть.
— Это страх в нем играет. Меня боится. До дрожи.
— Ну-ну.
Михаилу было сейчас не до страхов тезки-Мишки.
— Хорошие места, — сказал он, обращаясь к блондину за рулем. Мелькали стройные сосны на рыжей от хвои земле. — Речка есть какая поблизости?
— В овраге, с той стороны дачи. Маленькая, но быстрая, чистая. Форель живет.
Месяц…
Михаил стиснул зубы от холода в груди. Лена. Эти ее глаза чуть раскосые.
И одиночество, одиночество, тоска, тоска…