Церебральный сортинг
Шрифт:
Итак, мозг славян пребывал в консервации архаичного состояния, а мозг европейцев вышел на первый этап интенсивного социального отбора. Его плодом стало развитие передовой европейской цивилизации, которой так завидовали отечественные западники XIX века (Щапов, 1870). Проклиная неспособность русских к философским обобщениям, что считались признаком интеллектуальности других народов, они проявляли глубочайшее непонимание происходивших в России процессов. Сегодня забавно читать выдержки из наблюдений европейского профессора Роммеля, работавшего в Харьковском университете в 1806— 1815 годах, приводимые А. Щаповым. Он писал: «Вообще высказывалось преобладающее стремление русских к практическим наукам, зато понимание высшей философии им было почти
Под высшей философией понималось изящное романское словоблудие XVlll и начала XIX века, а под практическими науками — математика, механика, физика и промышленные технологии. К осмысленному освоению практических наук славяне оказались вполне готовы, а их умственное развитие соответствовало западным стандартам. Зато умствование по поводу теолого-психиатрических проблем западной Европы, где с помощью невнятной иерархической системы лингвистических ужимок и прыжков самоутверждались закомплексованные философы, почему-то интереса не вызывало. Поразительно, но совершенно здравое отношение русского населения к бессмысленным артефактам длительной церебральной специализации европейцев воспринимались как «умственная отсталость». Эти печали русских западников XIX века аналогичны обвинению врачом-психиатром здоровых обывателей в том, что они не могут понять и начать пропагандировать гениальные идеи его пациентов.
Причиной европейских «достижений» в области «высшей философии» были не просвещённый гуманизм и вынужденное создание университетов, а долгий методичный церебральный сортинг. В XVlll и XIX веках интенсивный искусственный отбор, продолжавшийся полтора тысячелетия, начал давать плоды, которые говорят о гиперспециализации мозга. Противоречия направленного отбора, детерминирующего конформизм и социальную пассивность европейцев, привели к возникновению теологии, метафизики, философии и других направлений компенсации проблем двойственного или страдающего сознания.
В России и в Новом Свете специализации мозга под давлением интенсивного искусственного отбора не произошло. Этот механизм не работал по природным причинам. В отдалении от крупных центров давление искусственного отбора резко снижалось, а церебральный сортинг населения по особенностям поведения был крайне затруднён. По-европейски эффективно уничтожать носителей ненужных социальных инстинктов и обладателей старых церебральных конструкций в России было практически невозможно. Примером могут служить старообрядческие деревни, которые легко сохранились и через 400 лет после начала раскола православной церкви. По этой причине всегда приходилось решать эволюционные проблемы самым консервативным способом.
Консерватизм российского отбора заключается в том, что обладателей необходимых психосоматических качеств приходилось искать или выманивать из архаичной гоминидной среды. В результате условно лучшие обладатели необходимых особенностей мозга оказывались на гребне доминантности, социального успеха и репродуктивных перспектив.
Для эффективного отбора приходилось создавать привлекательные городские конгломераты, куда селекционный материал стекался по принципу биологической привлекательности. Эти процессы продолжаются и в настоящее время, что позволяет проводить церебральный сортинг наиболее гуманным, в лучшем смысле этого слова, способом. Основным эволюционным инструментом русской системы отбора являются соблазнительные для гоминид крупные города. В бытовом умозрении такие образования как будто предоставляют лучшие условия жизни, возможности для размножения и достижения высокой доминантности. Это привлекает простодушное население, чем и достигается безболезненный первичный социальный отбор.
Параллельно продолжала существовать система провинциального воспроизводства обладателей древнейших и экзотических вариантов организации мозга. Следствием этих процессов стал российский эволюционный заповедник, в котором были сохранены почти все варианты гоминидных церебральных конструкций и очень большая изменчивость головного
Как ни странно, но появление на Руси византийскогреческой версии древнесемитского культа христианства очень успешно предотвратило начало европейского варианта церебрального сортинга. Основная цель восточного варианта этого культа состояла в интеллектуальном воспитании русского народа в духе православного востока и отчуждении от римского запада.
Для этого тщательно прививалась религиозная антипатия как к самой западной версии христианства, так и к научно-техническим достижениям европейских народов. Процесс духовно-моральной и рассудочной византийской колонизации был хорошо организован. Из Древней Руси в Византию отправлялись учиться церковности, копировать иконы, переводить и переписывать книги. С европейскими странами контакты были сокращены вплоть до того, что первые поездки за «учёностью» начались только при Петре 1. За предыдущие 700 лет попыток учебных или просветительных поездок не предпринималось. Наоборот, греческие митрополиты открыто насаждали догматико-обрядовую форму христианства и проклинали латинскую мудрость и просвещение.
В конечном счёте такая изоляция сослужила неплохую службу для дальнейшей эволюции. Сохранение архаичного полиморфизма мозга обитателей Древней Руси под влиянием греко-византийской религиозной консервации надолго затормозило дикую европейскую эволюцию. Тем не менее с первых лет царствования Бориса Годунова начался приток коварных западных носителей цивилизации в Россию. При Петре 1 этот процесс обмена усилился, а русские стали ездить в Европу за знаниями, как ранее на Афон и в Иерусалим. Следует отметить, что греко-византийский и петровско-европейский варианты церебрального сортинга на большую часть населения особо не повлияли. В обоих случаях было охвачено минимальное количество наиболее образованных или активных людей. Даже замеченные историей, но локальные эволюционные достижения искусственного отбора мозга быстро растворялись в архаичном субстрате, что непрерывно увеличивало индивидуальную изменчивость.
По этой причине русская социальная система в основном прошла мимо увлекательных, но кровавых процессов массового самоистребления на христианской почве. В Европе небольшие различия в атрибутике и правилах соблюдения любого культа становились основанием для физического отбора в масштабах войны. Возможные последствия европейских событий легко оценить по аналогичным культовым признакам и по результатам раздела Русской православной церкви и появлению старообрядчества. Кризис был усилен вхождением в состав России территории сегодняшней Украины. Интеграция украинской модификации православия в сложившийся российский культ прошла крайне болезненно и привела к расколу, многочисленным человеческим жертвам и вынужденной миграции. На этом примере видно, что относительно мягкое объединение почти идентичных культов вызвало тяжёлые социальные последствия, сохраняющиеся до настоящего времени.
Таких религиозных противоречий в динамично эволюционирующей Европе были сотни, а их разрешение приводило к бесконечным поводам для уничтожения друг друга. Иногда религиозных, языковых и национальных особенностей не хватало для начала очередного цикла физического отбора. Тогда повод пристроить зазевавшегося обывателя на виселицу или обжарить его на костре находили в мелких бытовых ересях и колдовстве. Вполне понятно, что на просторах России столь изощрённые методы церебрального сортинга работали плохо или не работали совсем. Прогрессивная европейская традиция сжигания ведьм, колдунов и еретиков как-то не прижилась, а ереси заканчивались порками или переселением самих заблудших.