Цертан

Тур Анна Николаевна

– Марика. А почему у тебя глаза все еще черные? Они что обратно,… не позеленеют что ли? – Сани, наивная душа, дергал меня за руку, заглядывая в глаза. Да какая к бесам разница, какие у меня глаза? Главное мне хо-ро-шо!

– Я ни демона не понимаю, что тут происходит, но ты от меня ни на шаг не отойдешь. – Дракон схватил меня за руку и притянул поближе. – Сани, отодвинься от нее. Мало ли что…. Сейчас на берег сходить будем. Иди к Верту и Лире. – Что он сказал? Он что думает, я опасна? Да что себе позволяет этот драконище! Лодка мягко уткнулась в песок на берегу. Мои возмущенные мысли сразу выветрились.

Это было потрясающе… страшно. Мы стояли на берегу и смотрели на высокий, нет, очень высокий забор из кованных железных прутьев. На самом верху этих прутьев торчали черные наконечники, точно копья. Толстые колючие лианы как охранники наглухо оплели его. Они были сухими, но на вид очень крепкими.

Этакая почти живая, природная изгородь. И тянулась эта мощная стена по обе стороны от нас, вдоль берега. Заглянуть за нее не представлялось возможным.

– У кого-нибудь есть идеи? – Пискнула Лира.

– Ну-у… – протянул стоящий рядом с ней Верт, почесывая маковку – надо бы вход найти…. Наверно.

– Ну, так пошли искать. – Выдохнул лорд и, не выпуская моей руки, потопал направо.

– А почему именно туда? – Я уперлась пятками в песок, заставляя его остановиться.

– А куда?

– Налево, например.

– Не-ет. Налево ходить плохая примета.

– Ага. Это у вас-то мужчин, налево ходить плохая примета? – Фыркнула Лира. – Ну-ну! Чуть юбку увидели так сразу налево!

– Вот именно! Налево пойдешь, бабу найдешь. А нам другие бабы не нужны. Своих вон, хватает. – Он тряхнул мою руку. – Так что идем направо. – Н-да. Железная логика. Не поспоришь. Ну, направо, так направо. И мы как послушное стадо, молча, двинулись за вожаком.

Ноги проваливались в песок, что затрудняло наше передвижение. И хотя с моря дул ветерок, все равно было очень жарко. Первой не выдержала Лира:

– Послушайте. Мы уже наверно пол острова протопали, а картина все та же. Скоро темнеть начнет. Я боюсь здесь ночевать.

– Лира, а что тут бояться? По одну сторону забор, по другую море. Между ними полоска суши. Здесь даже леса нет. Ты же не думаешь, что на тебя рыбы нападут?

– Сани, ты наверно забыл, где мы находимся? Это Цертан! Никто не знает, что здесь водиться по ночам. Может и рыбы нападают.

– А, по-моему, ничего страшного здесь нет.

– Ага, это пока светло. Посмотрим, что ты запоешь ночью, когда из-под земли нечисть полезет.

– Лира. Прекрати пугать ребенка. – Отдернул девушку Верт.

– Сколько говорить. Я уже не ребенок!

– Нет, конечно. Ты уже взрослый. Просто в детстве очень болел, и не вырос. – На полном серьезе подтвердил северянин. – А вообще Лира права. Скоро стемнеет. Нужно искать место для ночлега. Как думаешь, Лин?

– А чего его искать? С тех пор как мы ступили на берег, местность не изменилась. Будто на месте топчемся. – Все замерли, переглядываясь друг на друга. – Да нет. Это бред! На том месте наша лодка осталась. А тут ее нет. – Все головы как по команде повернулись к воде.

– Э-э-э… Лин. А эта штука, во-он там, в море, случайно не наша лодка? – С надеждой спросила я, тыча пальцем в голубую гладь.

– Святые боги! – Застонала Лира, опускаясь на колени. – Это что же мы, целый день тут, как идиоты, на одном месте маршируем? Это ж как так?

– Похоже на пространственную иллюзию. Вспомните. Мы когда к острову подплывали он весь в густом, плотном тумане был. А когда на берег сошли, туман резко исчез. И как я сразу не догадался?

– А что значит, эта ваша… прокран…приван,… в общем, иллюзия? – Озвучил Сани всех интересующий вопрос.

– А это значит, Сани… – мой голос звучал тихо – что мы сейчас можем находиться где угодно. Все что ты сейчас видишь обман. Эта изгородь,… солнце,… и даже море, может оказаться не правдой. И если рассеять эту иллюзию, то мы можем оказаться совсем в другом месте. Даже может быть не на Цертане.

– Врятли, Марика. – Лин отпустил мою руку и уселся прямо на песок. – Пока мы были в лодке, мы видели истину. А только ступили на берег, наше мировоззрение исказилось. Думаю, мы все же на острове. Только вот как он выглядит по настоящему, никто не знает.

– И что мы будем делать? Не можем же мы тут так вечно сидеть? – Подруга уставилась на меня. – Марика, может, ты придумаешь, как развеять эту… ну иллюзию? Это же наверняка магия твоих сородичей. Прислушайся к себе. Ну?

– Что ну?

– Ну, никто там тебе ниче не нашептывает?

– Нет, Лира. Не нашептывает. Стоп! Лин. Что-то я Роя подозрительно долго не слышу. Рой.– Позвала я, и впрямь прислушиваясь к себе. – Рой, ты чего молчишь? – В ответ тишина.

Я закрыла глаза, припоминая, когда слышала его в последний раз. Давно, еще на том корыте. Странно. Мы же вроде не в соре. Чего в молчанку играть-то? Внезапно стало очень холодно. Что за…. Открыла глаза и обомлела. Я лежала совершенно одна в небольшой каменной комнате, на ледяной кровати. Жуткий, какой-то могильный, холод пробирал до костей. Пальцы рук и ног тут же заледенели. Зубы застучали, а изо рта вырвался клубок

пара. Где это я? Что это за бесовы шутки? С трудом встав на замершие ноги, сделала несколько шагов. Оглядываясь по сторонам, я обняла себя за плечи в попытке согреться. Склеп, что ли? Да нет вроде. Посередине комнаты стоял прямоугольный камень. Я очнулась вот на ЭТОМ? Вокруг него, на самых краях, установлены зажженные свечи. Хм,… неужели чья-то кровать? Н-да, вкус у хозяина в интерьере, сильно ограниченный. Хотя…. Судя по тому, что в этой странной спальне, кроме экзотической кровати ничего нет, я бы сказала, что интерьером тут и не пахнет. Окон здесь тоже не было, но была маленькая деревянная дверь. Я отодрала примершие к полу ноги и, двинулась к выходу. Не очень-то веря в удачу, потянула за ручку. Дверь бесшумно распахнулась, открывая моему взору темный, узкий проход с каменной лестницей, ведущей вниз. В подземелье что ли? Там так темно. И страшно. Все равно нужно выбираться. Выход-то один. Что-то не хочется здесь насмерть замерзнуть. Только интересно, где это, здесь? И как я вообще сюда попала? Мать моя, да что ж там так темно? О! Свечи же есть! Я вернулась к кровати. Бо-о-ги! Это, что за рисунки такие на ней? И как простите, на этом спать? Вся кровать какая-то дырявая. Ну, кто, скажите, на кроватях, даже на каменных, вырезает углубления в виде лабиринтов. Этак просыпаешься утром, весь в выдавленных рисунках. Модно, сейчас так, что ли? Хорошо, что я была в одежде. А-а, фиг с ней. Может тут, какой художник-экспессионист живет? Они, говорят, народ до крайности странный. Пора убираться отсюда, пока совсем не окоченела. Я взяла свечу не сгибаемыми пальцами и направилась к лестнице. Ноги так околели, что почти не сгибались. Спускалась я медленно. Одной рукой держась за стену, в другой держа свечу. Кстати сказать, толку от нее не было почти никакого. Она освещала пространство в радиусе десяти сантиметров от себя, не больше. И вообще она какая-то странная. Маленькая, в пол ладони. И огонь, вроде есть, но ни разу не колыхнулся. Будто искусственный. Я потрогала пальцем. А-ан-нет. Настоящий. Ну да ладно, светит, не светит, все равно не так страшно. Мне кажется, или стало еще холоднее? Ветер, что ли, подул? Точно, ветерок. Снова покосилась на огонь. Н-да, странно. Короткие застывшие волосы торчали как у дикобраза и кололи шею. Внезапно под рукой закончилась стена. Приблизила туда свой супер-фонарик. Хм… Поворот.… И ступеньки, кажется, кончились. А просвета никакого. Ладно, двигаемся дальше. Стоять нельзя. Окоченею. Где-то же должен быть выход. И какой идиот придумывал здесь планировку? Да тут пока до спальни дойдешь, утро наступит. Внезапно что-то с силой хлестнуло меня по лицу. Щеку обожгло. Снова удар. Я, потеряв в темноте равновесие, начала падать, проваливаясь в никуда.

– Все Лин, все. Хватит. – Лира? Она тоже здесь? И Лин? И ветерок потеплел вроде. Я распахнула глаза. Солнце. И четыре взволнованных лица склоненные надо мной. Вернулась. Что это было? Где я была? Или мне приснилось? Но мне все еще холодно. И конечностей почти не чувствую. Покосилась на руку. Красно-коричневая свеча так и осталась гореть, зажатая в обледеневших пальцах. Я резко села и уставилась на нее.

– Очнулась, малохольная? Может, поведаешь нам, что с тобой было? А это у тебя откуда? – Лин разжал мою ладонь и отобрал свечу. Она сразу потухла. – Где ты взяла ее? – Я поморщилась. Зачем же так орать?

– В-в с-сп-паль-н-не. – Зубы все еще выбивали барабанную дробь. Лин скинул с себя рубашку и натянул мне на плечи. Я схватилась за нее пытаясь завернуться плотнее.

– В какой еще спальне? Ты вообще знаешь, что это за свеча? Марика, бесы тебя задери, что происходит?

Глава 11

Волшебник – не тот, кто обращает свинец в золото, или вызывает бурю;

Волшебник тот, кто может помочь расцвести другой душе.

Мильмилиан

Я никак не мог успокоиться. Эта ненормальная ведьма меня с ума сведет. Это ж надо такое устроить. Даже наш бесстрашный воришка задрожал и спрятался за Лиру. У той вообще истерика приключилась. Пришлось Верту ее успокаивать. А все из-за этой темной. Звала своего Роя, звала и вдруг на песок, хлоп! Сначала, побледнела вся, потом синеть начала. Глаза закрыты, губы фиолетовые, изо рта пар идет. А потом вообще трястись начала. Тут солнце палит, а она леденеет. Жуть. С каждой минутой все больше и больше инеем покрывалась. Ресницы, брови, волосы…. Все побелело. Лежит на горячем песке и на глазах замерзает. Я ее растирать пробовал, да куда там. Словно кусок льда. Кожа под руками застывает. Что я только не делал, пытаясь ее отогреть. И песком засыпал, и обнимал, отдавая тепло своего тела. А когда у нее лицо корочкой льда покрываться стало, не выдержал. Раз-другой по щекам стукнул. И гляди-ка, сработало. Дрожит еще конечно, но уже лед на ней оттаивает. А теперь вот свеча эта!