Цейтнот
Шрифт:
Ахмед Назар был участником войны, имел боевые награды. Говорят, на фронте проявил подлинное мужество. Но, очевидно, и героизм имеет свои разновидности, варианты, жанры. Очевидно, помимо военно-фронтового героизма существует еще героизм повседневно-бытовой, а также административно-организационный. Показавший себя храбрецом в окопах, Ахмед Назар был абсолютно бессилен здесь, на их фронте, — как организатор, как стратег-полководец, как просто специалист своего дела, наконец. И на жизненно-бытовом фронте он не стяжал себе славы отважного героя: прошедший, как говорится, сквозь огонь и дым суровой войны, этот грузный, некрасивый, смуглолицый мужчина пуще
— Я, конечно, мог бы поговорить с министром, — сказал Фуад, — но решил, что получится не очень хорошо. С министром надо говорить на соответствующем уровне. Есть начальник — и вдруг звонит ему его заместитель. Не тот уровень. Как на это посмотрит министр?
— Хорошо, надо было… сказать мне, я бы переговорил… Все очень просто. — Ахмед Назар взял красную книжечку с номерами правительственных телефонов, открыл, полистал. Повторил: — Все очень просто.
Он нашел нужный номер, поднял трубку.
Фуад отметил про себя еще одну отрицательную черту в характере Ахмеда Назара: неоправданную легкомысленную поспешность при решении серьезных вопросов, требующих обстоятельного анализа. «Вот-вот, это твой стиль! Кинулся к телефону — звонишь министру. Партизан! Ты сначала хорошо изучи вопрос, выясни досконально, что тебе требуется, затем излагай суть дела».
Между тем Ахмед Назар уже заливался соловьем, разговаривая с министром.
«Очередной прокол, — подумал Фуад. — Никогда не следует вести официальные разговоры в таком фамильярно-панибратском тоне».
— Ах ты, мой дорогой!.. Душа моя!.. Клянусь твоей жизнью!.. Иди ты!.. Эй, иди ты!.. А что нам сделается?.. Работаем, да… Ай, негодник, кейфовать захотел?.. Ха-ха-ха! По-ду-ма-ешь!.. Ему тоже под семьдесят… Клянусь твоей жизнью… Иди ты…
Разумеется, Ахмед Назар хотел немного порисоваться перед присутствующими, пускал пыль в глаза: мол, смотрите, на какой я короткой ноге с министром! Вот я каких людей хлопаю по плечу! Ну, у кого хватит сил утопить меня? А вы думаете — снимут Ахмеда Назара. Пустая болтовня, враки! Не верьте сплетням! Я крепко сижу за этим столом!
«Примитивные финты, — думал Фуад. — Только дурак может попасться на твою удочку, я не из их числа. Все эти „душа
Так и получилось. После шуточек и хохмочек Ахмед Назар заговорил наконец о деле, и тут выражение его лица изменилось. Было ясно, что министр культурненько, по-деловому отклонил его просьбу, приведя какие-то веские доводы.
— Ах, вот как… — бормотал Ахмед Назар. — Вот оно что… Иди ты… Неужели?..
«Иди ты» — любимое выражение Ахмеда Назара. Эти два слова из пяти букв употреблялись им на каждом шагу. С их помощью он комментировал сложнейшие проблемы вселенной, выражал сокровенные мысли и чаяния человечества. Эта емкая фраза — «иди ты» — была у него способна передать и удивление, и недовольство, и радость, и страх, равно как и многие другие чувства. Когда он бывал в хорошем настроении, пять букв принимали в себя еще одну — шестую. «Ид-ди ты!» — произносил в таких случаях Ахмед Назар. Крайней смятенности чувств, а иногда и наоборот — небывалому душевному подъему, соответствовал вариант — «Иди ты, брось!».
Ахмед Назар слушал, министр говорил. Фуад, хоть и не слышал его слов, доподлинно знал, что он говорит. Разумеется, сейчас министр ссылается на инструкцию.
Да, министр ссылался на новую инструкцию, но он не учитывал ее четырнадцатого пункта. Само собой, Ахмед Назар тоже не знал этого пункта. А если даже и знал, то сейчас, конечно, забыл про него. Фуад же не хотел напоминать ему. «Сам виноват — сам и выкручивайся. Сначала все продумай, изучи вопрос, потом хватайся за телефон! Не ребенок, не мне учить тебя азам!»
Ахмед Назар закончил разговор. Фуад достал из папки новую инструкцию, положил ее на стол перед начальником.
— Министр говорит, что согласно новой инструкции… — начал Ахмед Назар.
Фуад перебил его:
— Очевидно, министр забыл четырнадцатый пункт новой инструкции.
Инструкция лежала перед Ахмедом Назаром. Он снял очки «для дали», надел другие — «для чтения», полистал, полистал страницы, нашел четырнадцатый пункт, отмеченный Фуадом красной галочкой, прочел его про себя, шевеля губами, снова схватил телефонную трубку. Тут выяснилось, что он забыл номер, по которому только что звонил. Опять открыл красную книжку, нашел номер, начал крутить диск.
«Еще одна ошибка, — подумал Фуад. — Представительный мужчина, руководитель такой организации — и так несолидно держит себя в присутствии подчиненных. Сколько суеты! Без всякого понятия о достоинстве. А ведь для ответственного работника солидные манеры — вещь первостепенной важности!»
— Это опять я! — кричал в трубку Ахмед Назар. — Да, я, Ахмед… Эй, слушай, что ты нас водишь за нос? Вот смотри — новая инструкция, страница — семь, пункт — четырнадцать… Смотри, что тут написано. В случае, если… — И замолчал. Очевидно, министр перебил его. Затем изумленно: — Что?!.. Знаешь?.. Иди ты!.. А если знаешь, тогда зачем… — Опять умолк, слушая.
«Вот ты и решил вопрос, — подумал Фуад. — Поздравляю, молодец!»
— Ясно, хорошо, подождем… Всего доброго. — Ахмед Назар положил трубку, сказал: — Кажется, этот вопрос не созрел еще окончательно. Но видите — поговорил с министром. Мы приняли решение вернуться к этому вопросу позже. Подождем немного.
«Немного. Увидишь, сколько месяцев протянется это „немного“! Увидишь, конечно, если тебе раньше не дадут коленкой под зад. И ведь вопрос-то не стоит выеденного яйца, за пять минут можно было уладить!»