Цейтнот

Папсуев Роман

Молодой колесничий оказался статен и красив. С первого взгляда ясно, что он очень богат, а значит, это тот, кого Он ждал. Осадив коней возле дерева, юноша уставился на Него большими карими глазами, задумчиво хмурясь.

– Приветствую тебя, – сказал Он, улыбаясь.

– Ты стар, – вместо приветствия ответил юноша, и в его голосе слышалось странное удивление.

– Да, принц, – ответил Он.

Юноша сошел с колесницы и подошел, меряя Его любопытным взглядом.

– Я только что видел похоронную процессию, – сообщил он. – Видел больного, чье тело изъедено ужасными язвами… Видел бритоголового монаха в желтой робе… И теперь

ты…

– Разве в твоем дворце нет людей, убеленных сединами? – поинтересовался Он. – Разве не видел ты раньше страданий? Разве не знал о смерти?

Юноша опустился рядом с Ним, внимательно разглядывая его изрезанное морщинами лицо. Глаза юноши, словно у лани – большие, доверчивые, наивные… И какой Источник Силы!..

– Всю жизнь я провел во дворце, – ответил юноша, – где царят роскошь и красота. Меня окружали красивые, молодые, счастливые люди, моя красавица-жена Яшодхара скоро должна родить… Никогда прежде не встречал я страданий, не видел смерти, болезни и старости, не думал о том, как неустойчива сансара. Мне всегда казалось, что страдания – это всего лишь сказки…

Опершись на посох, Он медленно произнес:

– Что ж, теперь ты узнал обе грани этого мира. С одной стороны – роскошь, благополучие и радость, а с другой – болезни, страдания и смерть.

– Мир несправедлив, – нахмурился юноша.

– Мир такой, каким его делают люди, – возразил Он. – Человек может изменить мир, нужно лишь найти свой путь.

– Я слишком долго жил в богатстве, – произнес принц задумчиво. – Беспечная жизнь, полная наслаждений, теперь кажется мне неправильной. Тело бренно, и, услаждая плоть, я никогда не найду своего пути.

– Это и есть начало твоего пути, Сиддхартха из рода Шакьев, – без улыбки произнес Он, глядя на юношу. – Путь побед, ошибок и мудрости. Действуй, как подскажет тебе сердце и разум.

Принц Гаутама кивнул и поднялся.

– Спасибо, старец.

Глядя, как исчезает в пыли колесница, Он задумчиво тер лоб, сглаживая морщины. Какой Источник Силы! Какой мог бы быть помощник… Но Ему уже пора покинуть эту часть света и вновь отправиться на Запад… А Шакьямуни сейчас в начале своего собственного пути.

Пути, который действительно может повлиять на этот мир.

БРАЗИЛИЯ. КОРОЛЕВА

Вот Фигур на Доске снова выставлен строй.Снова сердце зайдется в азарте.Кто-то создал наш мир черно-белой Игрой,Наша жизнь – отражение Партий.Только трудно поверить, что это Игра –Здесь ни правых нет, ни виноватых.В черном цвете нет зла, нет и в белом добра,Цвет эмали, отметившей латы.

Казалось, сельва замерла, слушая, как поет Таня. Ее голос лился, словно хрустальный ручей в тихом полумраке леса. Мы сидели возле лодки, смотрели на изумрудную зелень и думали каждый о своем.

В мои сны ярким отблеском вторглась войнаКонским топотом, звоном металла…Мне судьба дарит шанс. Я смогу, я должнаПобедить –

я об этом мечтала.И я жду с нетерпеньем команды: «Вперед!»Пусть за гранью не ждет жизнь иная,Это будет мой бой – Королева умрет.И я вижу – она это знает. Смерть заглянет в глаза – ей не нужно имен,Нет ей дела до душ обреченных.От начала времен этот мир поделен,Пополам между белым и черным.Только вот кто-то в белом – рука не дрожит –Целит в грудь мне с кривою усмешкой.Выстрел. Что ж, не судьба – был разыгран гамбит,Кто-то снова пожертвовал Пешкой.

В голосе Тани звучала такая горечь, такая светлая грусть, что мне почему-то стало неуютно. Я отвернулась, глядя на темные заросли, чувствуя, как внутри ворочается неприятный тягучий комок тоски.

Так хотелось бы верить, что жизнь на века –Путь пройти, не гадая о сроках…Но настанет момент, и рука ИгрокаСбросит Пешку небрежно-жестоко…Эта партия длится с начала времен…

Она замолчала, и мы некоторое время сидели в полной тишине. Наконец Леша покачал головой и сказал:

– Потрясающе. Неужели ты сама это сочинила?

Таня дернула плечиком и слабо улыбнулась.

– Угу, корявенько, конечно, надо бы подправить, – сказала она, будто извиняясь. – Жаль, гитары здесь нет…

Я вспомнила, что накануне отъезда она хотела взять с собой гитару, но я запретила, посчитав, что лишний багаж нам ни к чему.

– Тебе не нужен аккомпанемент, – улыбнувшись, заверил Леша. – У тебя голос… сказочный. А я и не знал, что ты пишешь песни…

Я потерла лоб. Нужно что-то сказать, как-то прокомментировать, похвалить… Но сердце сжалось в тоске, слова застревали в горле.

Я довольно часто размышляла о том, что логика и целесообразность не оставляют Истинным Фигурам возможности по-настоящему прочувствовать положение Пешек, которых обычно вербуют прямо на Досках. Пешки всегда – расходный материал, пушечное мясо, которое необходимо в некоторых случаях, чтобы выиграть Партию. Жертвовать Пешками принято с начала времен, поскольку их сравнительно легко заменить новыми.

Но я почему-то никогда не задумывалась о том, что Пешки сами прекрасно знают об уготованной им судьбе. И хорошо понимают, кто они в этой Игре. Я наивно полагала, что они не думают о том, что их ждет. И всего лишь одна песня, спетая Таней, вдруг открыла мне глаза.

Если вдуматься, действительно – почему они рискуют своими жизнями, сражаясь за нас? Более того – за Игрока, которого они никогда не видели? Ведь, судя по всему, они знают, что им не стать Высшими Фигурами, что их век может оказаться недолог, что в случае необходимости ими пожертвуют не задумываясь.