Цейтнот
Шрифт:
Наташа падает, потянув меня за собой. Я пользуюсь передышкой, чтобы перезарядить автомат, мельком смотрю на дымящуюся на морозе рану девушки и мысленно ругаюсь. Если ей не оказать помощь прямо сейчас, она точно умрет. А как я могу ей помочь, когда со всех сторон к нам неторопливо и деловито приближаются Белые? Они почти победили, они чуют нашу слабость…
Расстреливаю магазин за считаные секунды. Вставляю новый. Краем глаза замечаю, как Наташа делает какое-то резкое движение оставшейся рукой. В то же мгновение справа вспыхивают ярким, жарким огнем две
– Не сметь! – ору я. – Сам справлюсь! Залечивай рану!
– У меня нет сил, Степа, – она устало закрывает глаза.
Ага. Поджигать Белых у нее силы есть, а заняться самолечением – нет.
– Не говори глупости! Возьми себя в руки, – брякаю я и осекаюсь.
– У меня только одна осталась, – улыбается она.
Бледная как смерть, с налипшими на лоб волосами и горящими лихорадочным блеском глазами, она лежит на красном от ее крови снегу, неловко шевеля обрубком левой руки… и она такая красивая… Такая красивая, что мне хочется выть в голос.
Совсем недавно, по пути к Клетке, мы шутили, что Толя нас сосватал, что теперь я буду считаться Наташкиным женихом, что скоро свадьба… Я смеялся вместе со всеми, но в душе питал надежду, что у нас и впрямь может что-то получиться. Она младше меня на семь лет, но что с того? Я уже решил про себя – вот ликвидируем Прорыв, приедем в Москву, приглашу Натали на свидание. Если не откажется, все пройдет как по маслу… Два одиноких человека, друг к другу неровно дышащие, – почему бы и нет?..
И она умирает. На моих глазах, лежа в дымящемся снегу. А я сижу рядом, как пень, не в силах сдвинуться с места, и только стреляю в Белых, отбрасываю их от нас, не даю им подойти…
Наташа берет меня за руку, из ее глаз текут слезы.
– Степа. – Оглохший от стрельбы, я почти ничего не слышу, скорее просто понимаю, что именно она шепчет. – Прости, если что было не так…
Я смотрю в ее глаза и вижу, что они гаснут… А потом мне в левое бедро вонзается копье. Я тупо таращусь на древко, торчащее из ноги, беспорядочно стреляю в сторону Белых…
Рожок кончается, а я понимаю, что сил перезарядить автомат уже нет. И нет сил достать пистолет… Я ничего не чувствую, меня вдавливает в снег, и я могу только смотреть… Я смотрю на лицо Наташи, на котором уже не тают падающие снежинки… Смотрю, как нас окружают Белые латники. Как они расступаются в стороны и из метели к нам выходит высокий, стройный воин в белоснежных доспехах…
Белый Король. Он молча глядит на нас, затем что-то говорит своим подчиненным и уходит… А Фигуры бросаются на нас с Наташей и куда-то тащат… Я кричу и пытаюсь вырвать из их лап тело своей невесты. Все вокруг кувыркается. Я достаю пистолет и начинаю стрелять в белые, мутные силуэты, мелькающие перед глазами… Или это нёбо? Или земля, покрытая вечным снегом? Здесь все белое… белое… Белое…
Я открыл глаза. Проклятая память. Всегда гордился ею, но теперь завидую людям, способным все моментально
Я быстро надел бронежилет, закинул на плечо автомат. Всему свое время. Время разбрасывать камни, и время собирать… Наступит момент, когда эти жуткие воспоминания исчезнут, растворятся в пелене забытья. И впереди нас ждет бой, который, как я надеюсь, поможет мне заплатить кое-кому по счетам.
Толя прав, у нас есть мотивация.
Схватив оставшиеся маски, я выключил свет и запер дверь в оружейную. Дверь электромеханическая, массивная, такую и выстрелом из гранатомета вряд ли прошибешь. Толя все-таки знал, что делал, когда укреплял особняк. Отлично поработал.
Я быстро поднялся на лифте в надстройку. Толя и Соня стояли возле окон, Король что-то объяснял девушке, но, услышав открывающиеся двери лифта, обернулся.
– Маски, – коротко сказал я, положив респираторы на низкий столик.
– Спасибо. Жезл не забудь, он рядом с прибором слежения.
МОСКВА. КОРОЛЬ
Когда Степан покинул надстройку, я повернулся к Соне и спросил:
– Ну что, все поняла? Готова?
– Конечно, – широко улыбнулась она, хотя я видел, что девочка нервничает.
Зря я ей сказал про «ключевую роль», наверняка забил ей голову мыслями об ответственности. Теперь переживает, дергается… Ее бы как-то успокоить, но я просто не могу подыскать нужные слова. Моя голова занята исключительно мыслями о предстоящем бое и об этой самой ответственности, которая тяжелым грузом легла на мои плечи. Как жаль, что я не всесилен, не всеведущ и не всемогущ.
Я уже давно не бог и давно с этим смирился. Теперь почти все зависит от моих помощников, и я искренне верю в них. Другое дело, что нужно как-то их поддерживать, ободрять, воодушевлять…
А у меня сейчас на уме только вопросы по обороне особняка: «Выдержат ли стены?», «Достаточно ли широки сектора обстрела на башнях?», «Удержим ли ворота, самое слабое место в обороне?» Стены должны выдержать, я укреплял кладку магией. Сектор обстрела обширен, башни могут прикрывать друг друга. А на воротах сконцентрированы наши основные силы…
Но в голове тут же зароились новые вопросы: «Какое оружие у Белых?», «Как и где они начнут атаку?», «Сумеют ли «щитоносцы» прикрыть стрелков на башнях?», «Справимся ли мы?..»
Предусмотреть все… Даже поражение. Из особняка в лес ведут два подземных хода. В случае поражения я прикажу своим отходить. Спасти хотя бы немногих…
Нет! Мы обязательно справимся. Должны справиться. Это докажет, что я не ошибся, решив не набирать армию Пешек. Это докажет, что мы сумеем одолеть врага и одним набором…
– Ну, давай приступим, – сказал я, энергично хлопнув в ладоши.
Соня прикрыла глаза, сосредотачиваясь, что-то тихо прошептала и медленно начала поднимать руки ладонями вверх. Мониторы на панели управления мигнули, и на них появился «белый шум».