Ча-ча-ча
Шрифт:
— Нет. Я хочу Спрайт.
Я поставила Пепси на место и полезла за Спрайтом.
— Не-е-е, — заныла Тиффани. — Я хочу Пепси.
Я снова достала Пепси.
— Я сказала, что хочу Спрайт, — завопила она.
Все. Я поняла, что проиграла. Не знаю, явилось ли это следствием моего малого опыта в общении с детьми или результатом последних событий, поставивших меня некоторым образом вне закона, но я открыла бутылки с Пепси и Спрайтом и вылила их содержимое прямо на головы Тиффани и Эмбы Силверберг.
— Вы хотели
— Ты испачкала нам одежду, — завопила Тиффани через несколько секунд. Похоже, мой акт возмездия поверг обеих девочек в шок.
— Да, и наши волосы тоже грязные, — сказала Эмба.
— Да, и кухонный стол весь липкий, — добавила Тиффани.
— Я хочу сделать вам одно предложение, — сказала я. — Вы обещаете с этого момента вести себя хорошо, а я отведу вас наверх и переодену. Ведь на самом деле вам же не хочется носить по субботам эти красивые наряды, так?
— Не-е-а. Это нас мамочка заставила, — сказала Тиффани.
— Она сказала, что мы должны понравиться новой няне, — добавила Эмба.
— Хорошо, новая няня разрешает вам носить то, что вам хочется.
— Можно? — взвизгнули они.
— Конечно.
— Все, что нам захочется? — переспросила Тиффани.
— Ага. Теперь отправляйтесь наверх и переоденьтесь, а я пока уберу кухню. О'кей?
— Да! Пошли, — сказала Тиффани.
— Иду, — ответила Эмба.
И они ушли. Наконец-то я осталась одна. Я доела сэндвич и вытерла лимонад со стола. Потом я прислушалась. Монстры затихли. Я поздравила себя с тем, что смогла взять ситуацию под контроль. Может быть, доктор Спок этого и не одобрил бы, но я нашла способ, как занять это отродье, по крайней мере, на час.
В час дня я поднялась наверх, чтобы проверить, чем занимаются девочки. В их комнатах девочек не было. По валяющимся на полу ванной мокрым полотенцам я поняла, что они попытались вымыть волосы. Но я не могла понять, куда они делись после этого.
— Тиффани! Эмба! Где вы? — позвала я.
— Мы здесь! В маминой гардеробной! — откликнулась одна из них.
Я пошла на голос, который раздавался из родительской спальни в конце коридора.
— Мы здесь, Элисон! — крикнула Тиффани. — Посмотри на нас!
Тут я их увидела. Они действительно переоделись. Они обрядились в вечерние платья их мамы, напялили длинные белые перчатки и туфли на высоком каблуке. Туалет дополняли вечерние блестящие сумочки. Кроме того, они размалевались маминой косметикой — красные губы, синие тени, черные брови. Я знала, что если их увидит миссис Силверберг, то ее хватит удар. Я же расхохоталась так, что едва смогла перевести дыхание. Они выглядели потрясающе.
— Дорогие мои, — сказала я, потупив взгляд изображая из себя светскую леди. — Как приятно вас снова видеть! Вы сегодня восхитительны!
Девочки заулыбались и поддержали игру.
— Вы
— Нет, но я слышала, что она тоже на этой вечеринке, — ответила я. — Может быть, поищем ее в других комнатах?
— Да, давайте найдем Барби, — сказала Эмба.
Я направилась в комнату Тиффани, где в последний раз видела Барби.
— Вот и она, леди. Барби? Это ты, дорогая?
Тиффани и Эмба принялись болтать со мной и Барби. Потом я принялась напевать единственную детскую песенку, которую знала — про крошечного паучка, — и пригласила девочек потанцевать вместе со мной. Они с радостью согласились. Мы разбились на пары, Я вальсировала с Тиффани, а Эмба — с Барби. Потом мы поменялись партнерами. Мы так развеселились, что не услышали, как вернулась миссис Силверберг. Как я поняла, она не сочла внешний вид своих дочерей таким же веселым, как я. Конечно, ее вечерние платья — это был уже перебор.
— Но Элисон велела нам переодеться, — заныла Тиффани после того, как мать запретила им на целый месяц играть в видеоигры.
— Да. Она сказала, что мы можем надеть все, что захотим, после того, как вылила нам на голову лимонад, — добавила Эмба.
— Вылила на голову лимонад? — спросила миссис Силверберг.
— Все верно, — призналась я. — Но, вы понимаете…
— Нельзя лить детям лимонад на головы. Это совершенно очевидно, — сказала миссис Силверберг.
— Я думаю, совершенно очевидно, что нельзя наказывать детей за то, что они играли в переодевания, — возразила я.
— Вот, — сказала она, протягивая мне пятидесятидолларовую бумажку. — Думаю, нам придется подыскать другую няню для девочек. Вы свободны.
Итак, меня уволили. Что будет дальше?
На следующее утро Кулли встал и оделся раньше меня.
— Эй, Сонни. Уже семь часов, — сказал он, взъерошив мои волосы. Я еще лежала в койке. — На улице великолепно. Я слушал радио. Сказали, что сегодня ветер десять узлов, а температура шестьдесят градусов [59] . Отличный день для плавания.
59
По Фаренгейту, т. е. примерно пятнадцать градусов выше нуля по Цельсию.
— Шестьдесят градусов? Этого не может быть. Сейчас только конец марта. Для плавания еще слишком холодно, — сказала я. Я еще наполовину спала.
— Малышка, поверь мне. Сегодня один из тех капризных зимних дней, когда температура пятнадцать градусов. У меня сегодня съемка одного дома, а потом мы отправимся в плавание.
— Правда? Поплывем? Сегодня? — Теперь я окончательно проснулась. Мысль о том, что мы поплывем на «Марлоу» после стольких недель разговоров об этом, показалась мне весьма возбуждающей.