Чабор
Шрифт:
Старик оживился и, к удивлению присутствующих, изменяя голос, спросил:
— Скажи-ка, добрый молодец, своё имя?
— Чабор.
— Так. А вот тебе ещё загадка. Чем угощал тебя, …то есть Чабора, у себя в гостях берендей Говар?
— Щами, — не скрывая удивления, ответил юноша.
Вулкан только удивлённо покосился на седовласого старца, думая: «Вот так вопросы для допроса…», а меж тем этот самый допрос и далее продолжался в своём ключе:
— Скажи, кем обернулся Говар?
— Оленем, — тихо ответил Чабор, задумываясь, а не сболтнул
— Нет, — сказал вдруг басом старик. Всё враньё, это не Чабор, и меч это не тот. Царь Бородач, — вдруг скомандовал Говар, — отпусти своих подданных, а сам останься.
Сайвок, окрылённый тем, что его вслух назвали царём, чуть ли не пинками вытолкал гудящих, словно пчёлы, «горных».
Пленник продолжал стоять неподвижно посреди зала. Руки его лежали на эфесе меча. Волшебное оружие было холодным, бояться было нечего.
В это время Говар подошёл к Бородачу, согнулся и стал что-то шептать ему на ухо. Задержавшиеся в дверях сайвоки сразу превратились в слух, поскольку были страшно любопытны, но, увы, так ничего толком и не расслышали.
— А! Конечно, — громко согласился с услышанным Бородач. — Вот оказия какая…
— Да, — в такт царю «горных» тихо повторил Говар, — я узнал этого юношу. Его зовут… Лесной. Никакой он не Чабор.
Последние слова заставили пленника открыть рот, но, слава Богу, не заставили его ответить на неправду. Возможно, это случилось только потому, что он узнал звучавший без искажения голос. В наступившей короткой паузе Чабор собрался было что-то сказать, но его больно ущипнули за руку. Сомнений не было, это знак молчать, да и что говорить, когда тут Говар? Уж он-то в обиду не даст, а остальное — это его штуки. Главное, что старик сам понимает, куда клонит.
Сайвоки высыпали из зала, обезкураженные криками Бородача.
— Вот болваны! Да и я хорош… Простого меча от волшебного не смог отличить! Старею, наверное?..
Голоса сайвоков стали затихать. Говар закрыл дверь и подошёл к Чабору:
— Раз смолчал, слыша неправду, — тихо сказал он, — значит, узнал мой голос. Забудь на время своё имя, так надо. Само время укажет, когда Чабор должен будет «воскреснуть». Теперь ты Лесной, и никто, даже я, не смею звать тебя другим, настоящим именем. Ты меня понял?
Чабор, соглашаясь, кивнул. Он услышал шаги, и вдруг сильный, властный голос, не принадлежащий Говару, произнёс:
— Может, объяснишь мне хоть что-нибудь, старче?
— Постой тут, — тихо попросил Чабора старик и отошёл. Далее был слышен только шёпот. Слов невозможно было разобрать. Юноша старательно вслушивался, но напрасно. «Жаль, — подумал он, — что Водара нет, тот бы обяза… Водар! Его же бросили в какой-то колодец, и за что? За то, что помог мне сюда добраться? Ведь он не украл, не убил…. А вообще, — стал сомневаться Чабор, — его могли и за какие-то прошлые грешки прихватить? Ведь было заметно, он от кого-то прятался. …Не-ет, — отвечал сам себе Чабор. — Он ведь сайвок «лесной», а они «горные», откуда им про него знать? Хотя, конечно, на то он и Водар… Может,
— Ну, что ж, …Лесной, — вдруг прозвучал рядом голос Говара, — знакомься. Это Пресветлый царь народа веров Вулкан. Я тебе о нём рассказывал…
Чабор, не зная, как положено приветствовать асура, просто кивнул.
— Добро пожаловать, Лесной, — сказал Вулкан совсем не там, куда кивал юноша, — поживи у меня, будь гостем. Старче, я распоряжусь насчёт вас, а вы пока обговорите, как жить и во что сейчас играть, добро?
— Царь! — не откладывая разговор в долгий ящик, вдруг обратился к асуру Чабор, — Могу я попросить?
— Что ж, почему нельзя? — ответил тот уже где-то из-за спины.
— Прости, я не обучен говорить с важными людьми…. Со мной был сайвок, Водар. Если только можно, пусть его отпустят?
— Не могу я, Лесной, выполнить твою просьбу, — вздохнул Вулкан. — Из моего царства лазутчиков не отпускают. Под горными вход в страну Подземного Солнца, а он забрался с тобой в их самые глубокие ходы.
— Но ведь он умрёт в колодце!
— Бывает, ничего не поделаешь, — снова вздохнул царь, — это ж протравный колодец, а не баня.
— Лесной, — дёрнул юношу за рукав Говар, — не о том тебе сейчас думать надо. Твоя жизнь круто переменится, понимаешь? Что тебе до того протравного колодца?
— Мне не до колодца, — не сдавался Чабор. — Водар мне друг и пострадал из-за меня. Я тоже лазутчик. Давай, Говар, и меня тогда в колодец.
— Эко ты? — странно улыбнулся Говар, бросая вопросительный взгляд в сторону Вулкана. — Мы, поди, в гостях, а ты тут требуешь…
— А я ведь не за стол прошусь, — смело заявил юноша. — Что б не Водар, где бы я был? Не взыщи, Говар, и ты, великий асур, мне без моего друга дел далее нет.
Царь посмотрел на старика. По всем дворцовым укладам как гость, как тот, кто моложе — со всех сторон этот юноша был не прав, бросая подобный вызов, но…! Он ведь просит не за себя, а за друга. И не просит, а требует! «Что ж, — рассуждал Вулкан, — дворцовые правила ему неведомы, пока он подчиняется только сердцу. Несмотря ни на что он не предал друга, молодец! Отстаивает своё мнение, невзирая на авторитеты — тоже хорошо»…
— Пресветлый, — вкрадчиво, чтоб не накликать беду (от царя веров сейчас можно было ожидать чего угодно), спросил Говар. — Что за колодец такой?
— Колодец, как колодец, — спокойно ответил Вулкан, о чём-то размышляя. — Туда сайвоки бросают отжим от отваров и лекарств и прочий мусор. Вонища там, прости, Говар, даже мухи летом не суются.
Асур направился к двери:
— Попробую вернуть сайвока твоего, слышишь, парень? Коль живой он ещё, всё равно не отпущу на волю, оставлю с тобой, мучайтесь с Вулканом-извергом. Может хоть тот сайвок царей уважает, а? — с этими словами асур покинул тронный зал.
— Эх ты, простота, — прошептал Говар, — обидел царя… Благо это Вулкан, а не Бардак.