Чадо от профессора
Шрифт:
Голова кружится. Приходится опереться на дверь.
— Вернёмся к изначальному вопросу: вы в порядке? — слышится мужской голос над головой.
— Д-да.
Разжав объятия, пытаюсь встать. Но ноги не слушаются.
— Игорь Николаевич, боюсь, мне придётся освободить вашу студентку от занятия. Обеих, — Костя подмигивает Ксюше, и предательница улыбается ему во все свои молочные зубы. — Пойдёмте, я провожу вас в медпункт, Валерия.
Костя помогает мне подняться. Не противлюсь. Лишь потому, что действительно
— Дочь, никогда! Запомни, никогда больше так не делай! — отчитываю я ребёнка, пока мы идем по длинному коридору.
Костя держит меня под локоть, и я чувствую неловкость. Оттого и строю из себя строгую мамочку, чтобы отвлечься.
— Мам, ну ты же сама мне номер сказала. Вот я и пошла…
— Никогда! — снова повторяю я. — Без мамы никуда нельзя ходить! А если бы там были медведи? Они бы съели мою Мандаринку! — не удержавшись, улыбаюсь доче.
— Мишки-ми-ми-мишки! — поет Ксюша.
— О, я тоже знаю эту песню, — вдруг отзывается Костя и начинает тихо подпевать моей дочери.
Вот как? Знает? Конечно, у него тоже уже есть дети. Подавляю неприятное собственническое чувство, нарастающее в груди. Меня-то даже не узнал! Что с него взять? У него таких глупеньких студенток как я вагон был.
Все время в медпункте, Костя развлекает Ксюшу. Хотя скорее она его. Блещет так сказать всеми своими знаниями, начиная от математики, заканчивая тем, где живёт Дед Мороз.
— Константин Дмитриевич, ну у неё давление восемьдесят на сорок, — почему-то обращается к Косте медсестра.
Словно он неразумного ребёнка привёл, ей богу!
— Я таблетки выдам. Но ей бы отдохнуть не помешало. Да поесть чего.
— Понял, — кивает Костя, поднимаясь с дивана. — Мы можем идти?
— Да, Константин Дмитриевич, — лебезит девушка в коротюсеньком халатике, протягивая мне блистер с таблетками.
Да у неё же там все белье видать! Знаю я, что бы моя бабуля сказала, если бы эту свиристелку увидела… Как же бесит!
— До свидания, Константин Дмитриевич! Заглядывайте к нам почаще!
До какого ещё свидания?!
— Надеюсь, у меня не будет на то причин, — ухмыляется Костя.
О, тут-то все осталось без изменений! Вы только посмотрите! Он ещё и улыбается этой!
— А вы без причин, — отзывается девушка. — Просто так. Чайку попить.
Ну су… супер!
Забыв себя в неожиданном и совершенно неуместном приступе ревности, хватаю дочку за руку и выскакиваю за дверь. Пусть и дальше любезничают! Только без меня.
— Костя, ты говорил, что покажешь свой кабинет! — вдруг выдает Ксюша, и я удивленно оборачиваюсь.
На конце нашей «гирлянды» болтается мерзавец с ореховыми глазами. Доча не промах.
— Вы далеко живёте? — вдруг спрашивает Костя.
— Нет! — выпаливаю я. — Сейчас же пойдём…
— Да, — вклинивается маленькая предательница.
— Подробней, — просит Костя, обращаясь к ребёнку.
— Вот сначала мы едем на автобусе. Потом на метро. Потом пешком…
— Ясно, а потом три дня на оленях?
Ксюша смеется:
— Как Дед Мороз что ли? Нееет, — тянет она. — Хочешь в гости?
— Хочу. Но сначала твоей маме нужно отдохнуть и поесть. Слышала же, что доктор сказал.
— Я могу все это сделать дома, — пытаюсь я влезть в их оживленную беседу.
— Это долго. А вам необходим отдых немедленно. Пока вы не свалились в обморок.
Голова все ещё кружится, а потому сил протестовать у меня попросту не находится. К тому же, послать его ко всем чертям и потерять сознание, оставшись наедине с дочкой, мне не улыбается.
Костя тянет за руку Ксюшу, а она меня. Куда мы идём? И почему я вообще следую за этим человеком? Сколько боли он мне причинил…
— Располагайтесь, — велит мужчина, заводя нас в какой-то кабинет. — Нет, Мандаринка, диван мы оставим мамочке. А тебе я разрешаю исследовать свой стол. Я пока еду закажу. Что вы обычно едите?
— Макароны, — кривится дочка, даже не позволяя мне рта открыть.
— А что ты любишь? — заговорщически шепчет Костя, наклонившись к девочке.
— Картошку фри! — восклицает она, хлопая в ладоши.
— Так и быть!
— Ну, нельзя ведь… — начинаю я свой вялый протест.
— Сегодня можно! — категорично отрезает Костя. — Если желаешь, лично для тебя мы закажем ма-ка-ро-ны.
Мы снова перешли на «ты»? И что это вообще за фамильярная интонация? Он словно ребёнка дразнит. Только что язык осталось показать.
— Почему все ещё стоишь? Приляг. Иначе я буду вынужден вызвать скорую.
Какую ещё скорую? Не надо этого! Если меня в больницу загребут, куда я Ксюху девать буду? Ещё не хватало по больницам с ребёнком шарахаться. Я послушно присаживаюсь на край дивана.
— Лечь, — приказывает мой бывший профессор.
— Мам, ну чего ты как маленькая, не слушаешься совсем?
— Мандаринкам слова не давали, — притворно злюсь я.
Скинув балетки, я все же подчиняюсь и укладываюсь на кожаный диванчик. А что ещё остаётся, если эти двое ополчились против меня. Какое-то время я просто лежу и слушаю, о чем болтает Ксюшка. Но когда слабость накатывает новой волной, я уже не могу противиться. Просто прикрываю глаза на секунду.
— Спасибо вам, — бормочу я слова благодарности в адрес Кости. — Не знаю, что бы я делала без вас…