Чандрагупта
Шрифт:
решил, что прежде всего нужно ослабить влияние Ракшаса.
Чанакья хорошо понимал, что во всяком деле многое зависит от того, как начать. Он знал также, что
Бхагураян в любой момент может изменить свое решение, и тогда вновь начнутся колебания. Брахман
почувствовал необходимость теперь же дать Бхагураяну какое-нибудь поручение.
— Послушайте, — обратился он к военачальнику, — если пропадает даром один день, то это, может
быть, и не так страшно. Но
Ведь в результате можно ничего не добиться и все потерять. Человек дела не должен постоянно пребывать в
раздумье, ему необходимо действовать. Если не возражаете, я буду говорить по существу. Так вот, должен вам
сказать, что самый верный слуга министра и его главный шпион Хираньягупта изменил своему хозяину.
— Не может быть! — воскликнул пораженный Бхагураян. — Хираньягупта? Это просто невероятно.
Ведь он самый преданный из приближенных министра. Я догадываюсь, что это ваших рук дело.
— Видите ли, — проговорил Чанакья, — существует много способов заставить таких людей служить
твоим целям. Министр, желая знать, что происходит в доме Мурадеви, попытался склонить на свою сторону
Суматику, но та, вместо того чтобы стать союзницей министра, сделала предателем Хираньягупту, этого самого
близкого Ракшасу человека. Теперь Суматика с его помощью исполнит то, что я скажу. Даже трудно себе
представить, на что способны мужчины ради денег и красивой женщины.
— Что говорить! — продолжал брахман. — Суматика сумела обворожить Хираньягупту. Он вертится
подле нее, как проданный пес. Через его руки идет вся переписка Ракшаса, печать министра тоже хранится у
него. Я подготовлю письмо Парватешвару, и Хираньягупта поставит на нем печать. Все трудности по доставке
письма беру на себя. Но могу ли я рассчитывать на вашу поддержку? Дело в том, что такие люди, как
Хираньягупта, не особенно надежны и полагаться на них не следует. Сейчас нам нужно действовать как можно
быстрее. Ракшас попался в сеть, которую я расставил с помощью Суматики. Воображаемые опасности не дают
ему покоя, он думает только о спасении своего повелителя. Если у Ракшаса появится хоть малейшее
подозрение, положение может крайне осложниться. Пока он ни о чем не догадывается, и мы должны опередить
его. Хираньягупта сейчас на нашей стороне, он сделает все, что требуется. Могу представить себе, как
обрадуется Парватешвар, когда получит такое письмо. Так как же? Если вы согласны и решили бороться за
правое дело, я начну действовать. Если нет, то в конце концов я ведь нищий брахман и у меня нет корыстных
целей.
нашу верность истине и справедливости.
— То, что думаете вы, думаю и я, благородный Чанакья, — ответил Бхагураян. — В тот день, когда вы
рассказали мне о Чандрагупте, я дал себе клятву впредь поступать так, как вы советуете. Ведь я ваш ученик.
Мне всегда становится легче, когда я делюсь с вами своими мыслями. Я во всем согласен с вами. Делайте то,
что считаете нужным, а я буду следовать вашим указаниям.
Бхагураян говорил взволнованно и убежденно, и это понравилось Чанакье. “Его нужно использовать. И
как можно быстрее, — подумал брахман. — Этого человека только стоит втянуть, и он уже не сможет
выкарабкаться”.
В тот же день Чанакья позвал Хираньягупту и в присутствии Бхагураяна написал от имени Ракшаса
письмо Парватешвару, которое отослал с монахом Сиддхартхаком, ставшим к тому времени его верным другом.
Со дня отправления письма Чанакья и Бхагураян думали только о том, что ответит Парватешвар, и о
дальнейшем ходе событий.
В письме было подчеркнуто, что ответ следует отправить только с тем, кто доставит послание, ибо никто
не должен знать о тайных сношениях между двумя сторонами.
“Вы сами знаете, насколько сложна обстановка, — говорилось в письме. — Поэтому я и посылаю
буддиста: ведь эти странствующие монахи могут ходить везде, и никому в голову не придет, что они занимаются
политикой и шпионят. Сиддхартхак — верный человек, ему можно полностью доверять”. Далее содержалось
предложение напасть на Магадху.
Теперь Бхагураян каждый день приходил к Чанакье и высказывал догадки о судьбе письма и возможном
ответе Парватешвара. “Когда корабль спущен на воду, — говорил военачальник, — его нужно вести вперед. И
мы не должны утонуть, мы должны достичь цели”. Он гордился собой, чувствуя уверенность в своих силах.
Беседы с Чанакьей не прошли для него даром.
Между тем брахман все время думал о клятве Мурадеви. Он хотел, чтобы раджа был убит с ее помощью,
но понимал, какие трудности с этим связаны. Приходилось держать Ракшаса в постоянном страхе и
напряжении. Ведь стоило министру опомниться и трезвым умом заподозрить истинную опасность, как все их
замыслы могли бы провалиться. Чанакья до сих пор не говорил Бхагураяну об этой клятве, но долго оставлять
его в неведении было нельзя, ибо приближалось время решительных действий.