Чандрагупта
Шрифт:
необходимо спасти раджу. Ему надо все рассказать и положиться на его доброту. Другого выхода нет”. И снова
возвращалась к началу: “Я должна помешать ему уйти. Ах, что делать, если это не удастся?”.
Мурадеви казалось, что она сходит с ума. Из этого круговорота мыслей ее вывел голос Дханананда.
Раджа проснулся, когда уже наступил день. Он удивился, что Мурадеви, судя по всему, давно встала, хотя
ночью спала очень мало.
— Все волнуешься, не спишь, — сказал Дханананд. —
— Махараджа, не выходите сегодня из дому, — проговорила Мурадеви. — Подождите до завтрашнего
дня.
— Почему? Не вижу причины. Помоги мне собраться. Я ухожу. Ракшас, наверное, все уже приготовил.
— Повелитель, мне страшно. Смотрите — у меня дергается правый глаз. Это дурная примета.
— Вечером твой страх пройдет, — с улыбкой ответил раджа. — Я вернусь, и твои опасения исчезнут.
Гла в а XXVI
СУПРУГ ИЛИ СЫН?
Как ни старалась Мурадеви под разными предлогами задержать раджу, как ни просила его, чтобы он
изменил свое намерение и не ходил в совет, Дханананд ничего не хотел слушать.
— Хватит об этом, — сказал он наконец. — Мой выход из дома — единственный способ покончить с
твоими страхами. Хочешь — поезжай со мной. Сядешь на слона. Когда ты будешь рядом, никто не посмеет
украсть мое сердце. Так едешь? Сейчас я велю начать приготовления.
Раджа шутил, но Мурадеви поняла, что дело проиграно. В таком состоянии она была не в силах ответить
шуткой. Голова у нее кружилась.
“Если я ничего не скажу, — думала Мурадеви, — мой сын получит царство. Но великий грех убийства
мужа падет на мою голову, и я пойду в ад. Я все время буду видеть перед собой мертвого раджу, и не будет у
меня радости. Сознание греха день и ночь станет мучить меня. Нет, я не должна молчать! Нужно все рассказать
мужу. В конце концов, что он сделает со мной? Бросит в тюрьму? Но к тюрьме я привыкла… Прикажет убить?
То или другое — не все ли равно! А мой мальчик? Что станет с моим сыном, которого я считала погибшим и
обрела через столько лет? Чанакья будет негодовать, что именно я расстроила заговор. Он все расскажет
Дханананду, после чего раджа убьет и Чандрагупту. Ведь приближенные будут говорить, что все случилось
потому, что тогда не был убит этот мальчишка, который, мол, к тому же скорее всего и не сын раджи. Кто знает,
как поступит после этого Дханананд? Он и мысли не допустит, что Чандрагупта — его сын. Что же теперь
делать? Самой убить своего сына? Быть виновницей его гибели?”
Этого Мурадеви не могла допустить. Она хотела спасти обоих. Мурадеви понимала, что теперь, когда ее
сын жив, она сможет в дальнейшем позаботиться
ей стало ясно, как слепо она повиновалась во всем брахману.
“Теперь, — говорила себе Мурадеви, — если Чанакья что-нибудь заподозрит, то, не думая о своей
безопасности, погубит меня и моего сына. Он брахман, и Дханананд, может быть, не убьет его. Я женщина, и
мне, возможно, раджа сохранит жизнь. Но никто не простит сына, который хочет убить отца ради захвата
трона”.
Мурадеви содрогалась в ужасе, думая о том, что Чандрагупте грозит смертельная опасность.
“Если раджа останется жив, — повторяла она снова и снова, — погибнет сын. Но этого нельзя допустить.
Что же делать? Значит, погубить мужа? Нет, не бывать этому!”
Мурадеви казалось, что она сходит с ума. Она прислуживала радже, но так рассеянно, что Дханананд,
конечно, заметил это.
“Все оттого, — думал он, — что я не послушал ее. Но вечером, когда я вернусь, от ее тоски не останется
и следа”.
И раджа сделал вид, что ничего не замечает. Тут Мурадеви решила в последний раз попытаться его
удержать. Сложив руки, со слезами на глазах она обратилась к мужу:
— Умоляю вас, не покидайте меня сегодня, повелитель!!
— Не будем говорить об этом, — твердо сказал Дханананд.
Видя, что просьбы ни к чему не ведут. Мурадеви решила все открыть ему.
— Махараджа, — проговорила она, опускаясь на колени, — вы не слушаете меня, но позвольте мне в
последний раз…
Однако решению Мурадеви не суждено было осуществиться. В этот миг до нее донеслись
приветственные клики. “Да сопутствует победа махарадже!”, “Да здравствует махараджа!” — кричало
множество голосов. Мурадеви подняла голову и увидела нескольких юношей и министра Ракшаса, которые
радостно и почтительно приветствовали раджу. Среди них находились Сумалья и Чандрагупта. Это была первая
встреча Мурадеви и Чандрагупты после того, как она узнала, что он ее сын. Она почувствовала безграничную
нежность к этому прекрасному, гордому юноше, почти мальчику, и всем своим существом потянулась к нему.
“Да, это мой сын”, — прошептала Мурадеви, словно заново открывая его необычайное сходство с собой.
И, увидев новыми глазами живым и здоровым того, кого она считала давно умершим, Мурадеви подумала, что
Чандрагупта должен получить принадлежащее ему по праву. Как только взгляд ее упал на Сумалью, ее охватила