ЧАПАЕВ — ЧАПАЕВ
Шрифт:
Словом, образовалась шевелящаяся и вопящая куча-мала. Остальные беляки временно отступили с крыльца, хоть и не трусы были. Многих поразил тот факт, что даже стрельба по Чапаеву в упор не дала результата. Пули не то огибали чапаевский торс, не то проходили насквозь без вреда. Но зеркало на стене разлетелось в мелкие дребезги, а оно точно за спиной у Чапаева находилось.
Василий Иванович, отразив первый приступ, стремглав бросился на чердак к пулемету. Петька, забыв о своей женской принадлежности, увязался за ним и там стал за второго номера подавать пулеметную ленту. Пулемет дробно застрочил
Матрене пришло на ум, что звук у «максима» точь в точь, как был у швейной машинки, когда мать перешивала ей свои платья, только не в пример громче. Это соображение и оберегало ее от паники и ужаса, позволяло не ошибаться в действиях. В результате, пулемет строчил ровно.
Но чапаевское «Врешь, не возьмешь!», перекрывало и этот грохот. Судя по доносящимся со двора воплям, стрельба достигала цели. Когда последняя пулеметная лента вышла, Чапаев заорал, вернее взвыл совсем уж потусторонним оглушительным воем или может быть ультразвуком:
— Ан-н-на!!! Бо-о-омбами их!!!
И белые откатились за плетень от одного лишь этого крика, отшвырнувшего их волной.
Анна метала вслед им бомбы, одну за другой, на рекордно отдаленные расстояния и даже добрасывала до соседних улиц, что внесло изрядную сумятицу в ряды противника. Тьма разрывалась вспышками взрывов в совершенно разных местах, благо бомб был из заграничных источников изрядный запас.
— Уходим теперь! — зловеще прошипел Чапаев, ссыпаясь с чердака и выбегая на пустое крыльцо. Петька, как хвост, не отставал ни на метр и не замечал вовсе, что это не сам он так поспевает, а командир тащит его, не отпуская, за шиворот.
Дернув за рукав увлеченную метанием бомб Анну, Чапаев прыгнул в канаву, и все трое поползли как одна толстая змея по антрацитово — черной грязюке, едва не хватая ее раскрытыми ртами. Так они проползли под плетнем, потом кустами и чужим огородом в сторону реки.
Беляки, чуть отойдя от ужаса, вновь опасливо, но решительно и смело подступили к дому.
— Чапаев! Предлагаю по — хорошему сдаться! Вы окружены! — хриплым голосом пропищал, так показалось после чапаевского крика, полковник, — я лично гарантирую вам жизнь! — добавил он, подкрадываясь к самому крыльцу.
Тут Варвара, откуда ни возьмись, подскочила из темноты к нему и судорожно вцепилась в погоны:
— Арнольд! Не ходите туда, вас убьют!
— Варвара, брысь отсюда! Чтоб духу твоего!.. — лязгнул зубами полковник и не договорил.
Музыкантша, как в воду глядела: на крыльцо, взамен Чапаева, качаясь, вышел татуированный и насквозь простреленный матрос, с целой бельевой корзиной бомб в руках. Весь он был залит кровью, и она, движимая сердечным боем, продолжала течь толчками из открытых ран.
— Врешь! Не возьмешь! — прохрипел он изо всех сил, и вышло не шибко громко. Тогда он еще раз вдохнул простреленной грудью ночной воздух и закричал полным, почти как у Чапаева, отчаянным голосом:
— Анюта! Помни обо мне! Гибну я за любовь! — затем схватил зубами чеку и выдернул ее долой.
Все замерли, отсчитывая мысленно последние четыре секунды, и каждый, не исключая и Арнольда с Варварой, припомнил, напоследок, всю свою путаную жизнь, уместив ее в этот последний миг. Арнольду на ум явилась
Страшной силы взрыв накрыл все место действия огнем и дымом, так что даже образовался и вырос на фоне темного неба до самых звезд мерзкий светлый гриб.
…
Анна оглянулась на матросский крик из канавы и легко не поверила своим ушам. По женскому обыкновению, весь интерес ее сосредоточен был только на одном возлюбленном — Петьке, остальное не трогало ее. Это мужчинам свойственно любить направо и налево, да еще посматривать вперед и назад оглядываться. Женщины не то, хоть и обидно за матроса, а все равно, по большому счету выходит, что женский пол не в пример мужского благородней.
Так что Анна только еще быстрей устремилась по-пластунски за ползущим впереди Петькой, беспокоясь, что тот задницу высоко держит — как бы пулей не зацепило.
Затем звук взрыва заложил ей уши, и она временно перестала слышать вовсе.
44
Перец, укладывая по вечерам детей спать, в общей форме делился с ними результатами собственного расследования, стараясь придавать рассказу вид увлекательной приключенческой истории. При этом он то и дело сбивался на нравоучения и морали, особенно когда выводил в рассказе конкретных преступников и строил предположения о том, как именно их угораздило ступить на преступный путь и как тяжело теперь им вернуться к нормальной жизни. К тому же приключения и в самом деле преследовали его и подстерегали повсюду, подтверждая правило, что «на ловца и зверь бежит».
Паша действительно всю жизнь искал этих приключений, вот и теперь он бросился в самую их гущу, как говорится, очертя голову.
Последний раз, проследив дядю-инвалида от памятника Ленину, он, ни разу не отстав от трамвая, достиг вскоре вокзала, с которого Дядя явно прицелился ехать на электричке.
В ожидание ее, инвалид занял место у отряда пузатых автоматов с газировкой, вынул горсть трехкопеечных монет и принялся пить воду с сиропом, поочередно из каждого автомата. Всякий раз он тщательно, с удовольствием споласкивал в механической мойке очередной стакан, опускал монету, затем выпивал воду, наслаждаясь от щекотки носа пузырьками пены. Стаканы после, он, как бы нечаянно, ронял в свою кошелку, благо их стояло по нескольку в каждом автомате.
— Штуки четыре спер, — подсчитал Перец.
Проверив наличие в нагрудном кармане милицейского удостоверения, сержант устремился за Дядей и вскоре занял место в тамбуре, поглядывая на усевшегося к нему спиной инвалида. Он уж и не удивился такому пустяку, что электричка идет в сторону его лагеря. Удачи, как известно, ходят стаями.
Он облокотился о велосипед, достал из-за ремня томик Н.В. Гоголя в мягкой обложке «Библиотеки школьника», чтобы немного почитать, одним глазом присматривая за неподвижно сидящим инвалидом.