Чапаята
Шрифт:
Чапаев ударил о стол кулаком:
— Этим нас не запугаешь! — и, обернувшись к часовому, приказал поднять эскадрон по тревоге.
Чапаев помог Кольке взобраться на лошадь и вручил ему кинжал с красивой рукояткой. Колька скакал рядом с Чапаевым впереди эскадрона и махал дареным кинжалом.
И тут из оврага — пулеметная очередь. Лошадь под мальчиком захромала, повалилась на бок. Кольку швырнуло в бурьян.
Подбежал к нему Чапаев. Видит — живой. Только нос разбил. Посадил он мальчика на коня впереди себя, и они поскакали с
А Кольке обидно: не успел и кинжалом взмахнуть…
— Не тужи, герой, — успокоил Чапаев. — У тебя еще все впереди!
На дороге, скорчившись, недвижно лежал офицер. Колька посмотрел на убитого и воскликнул:
— Вот он! Тот самый, у которого список нашли! Это он мутил воду…
— Отмутился, — усмехнулся Чапаев и дернул уздечку. — Выходит, кулаки догадались, что ты к нам подался. Засаду учинили.
Они свернули к реке, напоили лошадей и направились в Николаевск. Выехали на улицу и — всем отрядом — к чапаевскому дому.
Калитка на запоре, ставни закрыты, не видно — есть ли в избе кто. Чапаев постучал в окно. Никакого ответа.
— Что такое? Живы ли? — постучал громче. — Пелагея, отзовись! Это я, Василий…
В избе послышался радостный вскрик, потом распахнулась калитка. Навстречу — Пелагея Ефимовна с детишками.
— Вася, родной, — заплакала от радости. — Мы-то уж и лошадь запрягли, узлы собрали. Бежать хотели…
Чапаев смеялся, хватал детишек на руки, подбрасывал до самой крыши. Малыши визжали и болтали ногами. Сашу Чапаев опустил на землю возле Кольки Панкратова:
— Скажите спасибо ему… Это он нас сюда привел…
А на улице, где стоял конный отряд, уже шумела толпа. Со всех сторон сходились люди.
Чапаев вышел за калитку, остановился перед народом. Колька Панкратов с дареным кинжалом на поясе пристроился рядышком.
Ладонь Чапаева легла Кольке на плечо. Другую руку с кулацким приговором он поднял над головой, громко спросил:
— Видели? Здесь — смерть вам, детишкам нашим, смерть всей жизни новой. Кулаки писали. Не хотят они, чтобы нашим детям и нам самим счастье улыбалось. Так имеем ли мы право в такое время сложа руки на печи сидеть? Я так понимаю — не имеем такого права…
Толпа возбужденно гудела, поддерживая Чапаева.
Сразу же после митинга объявили набор добровольцев — более трехсот крестьян захотели идти в Чапаевскую дивизию.
Колька Панкратов тоже было сунулся к председателю Совета, который записывал добровольцев. Но тот взглянул на него насмешливо.
— Для твоего роста, — сказал, — в Красной Армии ни формы подходящей, ни оружия пока не найти. Повременить придется.
— У меня же кинжал! — не сдавался Колька. — От самого Чапаева! Да я кинжалом…
— Вижу, кинжал стоящий! — похвалил председатель. — Вот и будешь им местных кулаков отпугивать. Должен же кто-то революционный порядок в селе охранять!
КАК КОЛИН
Папа Коли Панкратова служил в Красной Армии. Осенью ему дали короткий отпуск. Домой он приехал прямо с фронта, на боевом коне. Коля в тот день договорился с Сашей Чапаевым отправиться на рыбалку. Пришел Саша с удочкой, а Коля говорит:
— Я не пойду. У меня папа с войны возвратился.
— Понятно, — сказал Саша. — Когда мой папа приезжает, я тоже без него никуда!
Услышал их разговор Колин папа и спросил:
— Как твоего отца зовут? Может, мы с ним знакомы?
— Василий Иванович, — ответил Саша.
— Василиев Ивановичей в нашем городе много. А фамилия-то какая?
— Чапаев.
— Вот те на! Чапаев на всем свете один! — обрадовался Колин папа. — Прежде, помнится, по соседству с нами богатеи жили, Волковойновы. А теперь, выходит, сам Чапай… Хорошо бы с ним встретиться, поговорить. Познакомь меня с ним, Саша.
— Как же я познакомлю? Он сейчас белых бьет. Дома не бывает.
— Жаль. Такого героя не увижу!.. А вы, значит, на рыбалку собрались? Ну что ж, удачи вам! По ухе я, признаться, давно истосковался…
Он помог накопать червей в огороде и проводил ребят до реки. Возвратился обратно и видит — возле соседнего дома остановилась тачанка. Двое военных — Чапаев и еще какой-то командир — вошли в дом, а третий, молоденький красноармеец, остался на крыльце за часового.
Колин папа решил не ждать мальчиков с рыбалки. Можно ведь и без помощи Саши встретиться с его отцом. Он прицепил шашку сбоку, начистил сапоги до блеска и отправился знакомиться с Чапаевым.
Часовой преградил ему дорогу винтовкой:
— Пускать не велено!
Колин папа подошел к дому с другой стороны и заглянул в окно. Чапаев склонился над картой и что-то говорил своему товарищу. Стоять под окном неудобно. Вполне возможно, что разговор у них секретный. Еще подумают, чего доброго, что их подслушивают…
Колин папа отпрянул от окна и зашагал к своему двору. «Чапаев, наверно, очень спешит и долго не задержится, — огорченно думал он. — Значит, и наше знакомство не состоится. Такая досада! Как обратить на себя внимание Чапаева?» Под навесом во дворе стояла на привязи лошадь. Колин папа накинул на нее седло и уздечку, сел верхом. Проехался мимо соседского дома. Но Чапаев на него даже не посмотрел.
Колин папа повернул лошадь обратно. Поскакал быстрее прежнего. Опять никакого внимания!
Что же делать? Он пустил коня на полный галоп и начал гарцевать перед окном — туда и обратно, туда и обратно… Бока у лошади взмокли. А Чапаев по-прежнему не видит его.
Колин папа, отчаявшись, на полном скаку вынул ноги из стремени, встал на спину лошади во весь рост и, держась за уздечку, стремительно пронесся по улице.
И тут Чапаев его заметил.
— Эй, лихой кавалерист! — крикнул он из окна. — Зайдите-ка ко мне!