Чародей без башни

Смеклоф

Он незаметно покосился на полотёра. Тот заинтересованно прислушивался, отложив тряпку.

– Такой хороший, новенький, блестящий, – еще громче заныл Синдибум, копошась под скамейкой. – Чтоб эту спину! Так всё состояние растеряешь, а поднять

не сможешь.

Он вылез из-под ножки и, состроив на хитром лице несусветное разочарование, со скрипом разогнулся.

– Завтра, как только колдовать смогу, я за тобой вернусь, – пообещал Арий и, оглядываясь, побрёл к бассейну.

Полотёр дождался, когда он уйдёт подальше и ринулся к скамейке. Через мгновение из-под неё уже торчали одни ноги.

Мара вздохнула, но всё же щелкнула пальцами, и мурена, подняв тучу брызг, выскочила из воды и, тараща ошарашенные глаза и помахивая хвостом, улетела под потолок, юркнув в вентиляционное окошко.

Синдибум заулыбался во все зубы и ткнул чёрный цилиндр.

– Хорошо, когда ты жизнь не портишь! – ляпнул он.

– И зачем я с тобой связалась? – пожала плечами стажёрка. – За мной такие женихи ухаживают. А тут… Лысый…

– Блестящий! – поправил он.

– Болтливый…

– Общительный!

– Самодовольный!

– Уверенный в своих силах!

Мара упёрла руки в бока.

– Невыносимый!

– Преданный и заботливый, – ввернул Арий, вытаскивая у неё из-за уха цветок дикого вьюна.

– Когда-нибудь, – прошептала она, теребя фиолетовые лепестки, –

я устану ждать и перестану тебе верить.

– Даже если я стану самым известным магическим сыщиком? – заглядывая ей в глаза, удивился Синдибум.

Но стажёрка только надула губы.

– Помнишь, ты рассказывала, что передо мной в «Гадкую виверну» заходил чародей из Рогатой башни?

– Ну и что? – ощипав весь цветок, вздохнула Мара.

– Мой жилец носит цилиндр с рогами, – небрежно бросил Арий. – Не думаю, что по Дырявой башне бродит два десятка чародеев с такими шляпами. Может, ты и забыла, но у нас чужаков и проклясть могут, – добавил он, припомнив бабушкин рассказ, но тут же лукаво улыбнулся. – Если ты не сильно занята сегодня вечером, приглашаю тебя в гости.

– Ты…

– … да я. Да мы с тобой!

Синдибум прямо-таки расцвёл. От прежнего давящего бремени несправедливости не осталось и следа.

– До полувечера рукой подать. Так что я стану кротким и милым, как двухнедельный кошкоморёнок. У меня же теперь всё наоборот, – он подхватил её под руку, потянув к выходу из зала.

Полотёр уже вытащил из-под скамейки весь мусор, даже тот, что скрывался там со времён Бесконечных войн, и разочарованно бормотал:

– Кто же верит Синдибуму. У него вечно глупые розыгрыши. Как он вообще раздобыл шляпу? Не иначе спёр у какого-нибудь подвыпившего чароплёта.

Конец ознакомительного фрагмента.