Чародей [CИ]
Шрифт:
— Встретили кого-нибудь по дороге?
— Только пару охотников: отец с сыном. А больше никого. Места дикие, безлюдные.
Бородач явно пребывал в раздумье. Он покосился на невозмутимое лицо худосочного мужика в плаще и, не дождавшись от него подсказки, распорядился:
— Поедете с нами в лагерь, покажу вас командиру. Поедите, попьете, может, про лодку договоритесь.
— Было бы чудесно, — жизнерадостно согласился Дорникус, тем более что особого выбора у него не было.
Луки исчезли, колонна стала разворачиваться, бородатый здоровяк достал из кармана какую-то вещицу и что-то зашептал в нее. Очевидно, стал докладывать своим.
Дорникус
— Тревога! К оружию!
В следующий миг он забулькал и повалился с коня, когда нож Кирина вошел ему точнехонько в горло. Второй нож — с эффектом против магов и чародеев — взломщик не пожалел для вражеского командира. Лезвие по самую рукоять вошло ему промеж лопаток и зашкворчало в ране, попросту не заметив железного панциря на своем пути. Бородач молча повалился на шею своего скакуна. Дорникус среагировал практически сразу, но потратил первые мгновения, чтобы сразу же вырубить чародея, если это действительно он. Ошибиться или полагаться на авось в этом деле недопустимо — бодрствующий чародей — это гарантированная смерть. Вид бесчувственного мужичка в плаще вселял определенную надежду на хороший финал, если, конечно, у нападающих нет амулетов.
Дорникус выпустил из рук Вырубатель. Его он подберет потом, если жив будет. 'Последний заряд остался' — пронеслась в голове мысль сожаления. Впрочем, даже если бы сил артефакта хватило на всех противников, командир пожалел бы так неэкономно их расходовать. Вражеские воины уже потянули из-за спин луки, так что он сейчас же схватился за амулет на запястье, чтобы активировать защиту — иначе их всех попросту утыкают стрелами с расстояния. Искусные куртки — вещь, конечно, замечательная, но в реальном бою они еще не испытывались, да и защищают только тело. Получить украшение в виде стрелы в глазу как-то совсем не хочется.
Несмотря на искусную поддержку, расклад был неудачный: восемь хорошо вооруженных и обученных бугаев против двоих: Кирин не в счет. Да, именно он завалил двух противников, но в ближнем бою от него толку мало. Сейчас бывший уличный беспризорник, ловко бросая свои ножи, дает маленькому отряду драгоценные мгновения на подготовку, практически в одиночку связав боем всех врагов и не позволяя лучникам прицелиться, но теперь его место сзади — за спинами своим товарищей.
— Ко мне! — скомандовал Дорникус. Свист рассекаемого воздуха и звон — это Боркус ловко блокировал своей секирой выпад самого шустрого воина. Командир, занятый амулетами, упустил его из вида и едва не поплатился за это головой. Противник как раз собирался смахнуть ее одним широким ударом.
Кирин раскидал все свои ножи, но так и не смог больше поразить ни одного врага — их тела практически полностью были защищены панцирями, а от летящих в лицо лезвий они ловко закрывались закованными в броню руками. Теперь же взломщик, который согласно роли проводника был впереди своих товарищей, остался практически безоружным против основной части отряда душегубов. Он и без приказа командира уже понял, что нужно отступать. Сиганув со спины своей лошади, точно заяц, и перекатившись в сторону, он уже был на ногах и побежал к своим. Расстояние было невелико — каких-то несколько метров,
Как будто все стрелы попали Кирину в спину, то есть в защищенную куртку, но времени, чтобы убедиться в этом, не было. Потом, когда бой закончится, победители займутся ранеными и сосчитают мертвых. Сейчас, когда противники скучены и открыты, самое время использовать 'Огненный шквал'. Дорникус не стал мешкать. Все-таки вражеские воины были очень хорошо натренированы: мало того, что они успели сделать еще один залп в тройку охотников, так вдобавок сумели среагировать на быстро надвигающуюся стену огня. Правда, повезло лишь крайним, которые отпрыгнули в стороны. Спасенья на земле, куда рухнули двое врагов по центру, не было — они превратились в головешки, даже не успев закричать. Их лошади разделили судьбу своих хозяев. Окрестности наполнились истошным криком раненого — один из воинов по центру спрятался за своей лошадью, свесившись набок, благодаря чему выжил, но остался без ноги.
Стрелы принял на себя защитный кокон — они бессильно упали к ногам Дорникуса. Кирин, охнув, поднялся с земли и вытащил кинжал. Боркус как раз в этот момент все-таки расправился со своим противником. Ситуация явно изменилась в лучшую пользу: теперь отряду охотников, противостояли всего четверо.
— Справимся оружием? — не сводя с врагов взгляда, спросил командир.
— Не уверен, — тяжело дыша, отозвался Боркус. — Я одного-то еле завалил, и то только силой взял. Рубятся ребята что надо.
— Шмальни еще раз, не жалей! — зло посоветовал Кирин. — Останется двое — добьем.
Но вражеские воины не спешили нападать. Вскочив на коней, они во весь опор кинулись назад, расходясь широким веером, будто всю жизнь тренировались слаженно отступать под прицелом 'Огренного шквала'.
— Ушли, — с сожалением в голосе протянул Дорникус. — Теперь своих соберут и всей толпой за нами погонятся. А у нас ни запасов, ничего. Боркус, поймай лошадей: на всех смены, увы, не хватит, но две целехоньки. Хоть будет на чем Кирину ехать, да одна на запас. Все подальше ускачем. А мы с Кириным по-быстрому соберем, что найдем, да раненого расспросим. Давайте, шустро!
— Скажи хоть, что за бешенство на тебя нашло? Зачем ты решил устроить бойню? — спросил Дорникус Кирина, перекрикивая стук копыт по камню.
— Потому что догадался, кто они и зачем они здесь. Захотелось еще пожить, а попади мы к ним в лагерь — вряд ли бы уже вышли оттуда.
— Ну, жреческая партия. Ну, ищут они Никоса. И что с того? Даже если бы мы выложили им все, что знаем, какой с нас спрос? Отчего бы им нас не отпустить?
— И что, они не люди, что ли? Как будто, жрецы человеческими жертвоприношениями занимаются, — пошутил Боркус, который тоже решил поучаствовать в разговоре.
— Да вы не понимаете! — в сердцах воскликнул Кирин. — Говорил же, Никос нас не убил, только чтобы задницу прикрыть! И теперь вся эта кодла не успокоится, пока нас не достанет!
— Погоди, — прервал его причитания Дорникус. — Что-то я тебя не пойму. Ты толком говори!
— Да я, как только эмблемки у них на мечах рассмотрел, так у меня в голове сразу и сложилось все. Смотри: жрецы ищут Никоса, за его голову назначена большая награда. Сам Никос сильный мейх и чародея, что на Боркуса напал, скрутил не напрягаясь. Еще хрень эта непонятная, когда день ночью становится.