Чародей раскованный
Шрифт:
Он так упорно старался быть царственным! Род уж собирался уступить, но Гвен его опередила:
— Ну, тогда ночлег — мы сильно устали.
Но Род наблюдал за герцогом. Когда Элидор подошел, лицо толстяка порозовело, и рука зависла над плечом мальчика, но так и не коснулась его; Род снова увидел у него на лице озабоченность, скрытую маской, а затем в его выражении промелькнули намеки на более темное чувство и сразу исчезли, оставив Рода встревоженным. Ему не хотелось быть свидетелем дурного настроения герцога.
Затем Элидор
— Значит вы согласны со своей леди? Вы останетесь снова на ночь нас в замке, чтобы мы могли почтить вас?
Локоть Гвен снова саданул его по ребрам, и Род поморщился от боли. Незачем ей это делать! Герцог казался достаточно любезным или искренне пытался быть таковым. Но Роду почему-то не хотелось оставлять Элидора наедине с ним.
— Хорошо, погостим. Для нас будет честью принять ваше приглашение.
— Превосходно! — обрадовался герцог. — Тогда идемте же скорее в замок Дрольм!
Он круто повернулся, схватил-таки плечо Элидора и привлек мальчика к себе. Элидор слегка воспротивился, и герцог убрал руку. Неуверен в себе, — подумал Род, когда его с семьей понесло потоком свиты, последовавшей за герцогом. Раздалась победная военная песня.
— Папа, — пискнула сквозь этот гром Корделия. — Мне не хочется идти в дом к этому человеку.
— Не беспокойся, милочка, — утешил ее Род. — Мы сможем вскоре выбраться оттуда.
ГЛАВА 8
— Как это волнующе, как замечательно — захлебывался словами брат Чард, — Подумать только, отец, возможно, мы будем первыми священниками за много веков, вступившими в контакт с этими бедными, погруженными во мрак людьми!
— Именно так, брат. — Отец Ал не мог не улыбнуться при виде энтузиазма молодого пилота.
— С другой стороны, возможно, по прибытии мы обнаружим, что там достаточно собственных священников, кто их знает. — Он глядел стеклянными глазами на обзорный экран, давая подсознанию читать в беспорядочных завихрениях цвета, индуцируемых в камерах гиперпространством, церковные символы.
— Римско-католический клир в обществе, предающемся магии? Подумать только, целый новый мир пропащих душ, которые нужно спасти! Нам надо будет попробовать узнать хоть приблизительную численность населения, чтобы я мог вернуться к Его Светлости, с каким-то представлением о том, сколько нам потребуется миссионеров! Сколько еще лететь туда?
— А зачем спрашивать меня? — скрыл улыбку отец Ал. — Пилот-то ведь вы.
— О! Да, конечно! — Брат Чард вгляделся в приборную доску. — Давайте-ка посмотрим, десять световых лет... Это должно занять примерно еще шесть дней. — Он снова повернулся к отцу Алу.
— Сожалею, что тут такая теснота, отец.
— Сразу видно, что вы не проводили много времени в исповедальне.
Тело его навалилось на амортизационную паутину, словно корабль внезапно врезался в стену. Затем корабль рванул, словно медведь с подпаленным хвостом, хлопнув отца Ала обратно на кушетку. В глазах у него потемнело, он затаил дыхание, дожидаясь, когда перестанут проплывать в глазах яркие звездочки. Потом они потускнели и растаяли, а вместе с ними и бархатная чернота.
Сквозь ее обрывки он увидел, как брат Чард, шатаясь нагнулся вперед, шаря вслепую по пульту управления.
— Чт... что случилось?
— Смотрите сами. — Монах показал на обзорный экран. Отец Ал снова увидел бархатную тьму и яркие звездочки, сейчас они были неподвижны. — Мы вернулись в нормальное пространство?
Брат Чард кивнул.
— И летим на субсветовой скорости. Очень высокой, но ниже С. Нам повезло, что нас не размазало о переборку разницей в ускорении.
— И размазало бы без амортизационной паутины. Что же стряслось?
Брат Чард посмотрел на экран с показаниями, нажал на клавиши.
— Никаких значительных повреждений, все амортизировано не хуже, чем мы... Вот! Изоморфер накрылся!
— Накрылся? Просто... взял и накрылся? Почему?
— Хороший вопрос? — брат Чард, мрачно улыбаясь, освободился от паутины. — Пойдем посмотрим, отец?
Они влезли в скафандры, прошли через воздушный шлюз, прицепили к кольцам на корабельной обшивке страховочные фалы и полезли на корму к двигателю. Брат Чард извлек гаечные ключи открыл ремонтный люк.
Он проскользнул в него головой вперед, а отец Ал последовал за ним, хватаясь за ступеньки, вделанные в корпус, его взор приковало к себе устройство с зеркальной поверхностью.
— В отражателе никаких поломок нет.
— Да, — согласился брат Чард. — По крайней мере мы можем исключить любое воздействие шальной радиации. Если нам не удастся найти причину, то придется пройтись по нему с микроскопом. — Он повернул ручку, и серебренное яйцо раскрылось, верхняя его половина поднялась, словно грейфер. Постоянный шум помех в шлемофоне отца Ала постепенно увеличился. Он нахмурился. — Этот, видимо, неисправен, верно?
— Да, нам полагалось бы слышать тон 1650 гц. — Брат Чард поднял голову. — Я и не знал, что вы разбираетесь в электронике, отец.
Отец Ал пожал плечами.
— Катодианцы многому учатся друг у друга, особенно на семинарских междусобойчиках. Не стану утверждать, будто я знаком с механикой ССС, но как работает изоморфер, в основном, знаю.
— Или как он не работает. Посмотрим, где же обрыв в цепи. — Брат Чард извлек тестометр и начал тыкать им во внутренности изоморфера. Отец Ал согнулся позади него в тесном пространстве, безмолвно и внимательно глядя на датчик, установленный на предплечье скафандра брата Чарда.