Чародей раскованный
Шрифт:
Джеф кивнул с грустным видом:
— Да, мама.
— И будешь теперь слушать маму?
— Ага... Но, мама! — протестующе заныл он. — Ведь дождик же!
Гвен кивнула.
— Да я знаю, ты не мог выйти из дому. Но все равно, миленький, значит можно было порисовать.
Джеф состроил гримасу.
Гвен с укором взглянула на Рода.
Тот недоуменно пожал плечами.
Гвен поднялась на ноги и подошла к нему.
— Сколько раз ты обещал ему научить рисовать замок со рвом? Уж его-то он стал
— Ах, да! — хлопнул себя по лбу Род. — Сегодня утром мне можно не заниматься исследованиями. Ну, лучше поздно, чем никогда... Джеф, иди сюда...
Но взрыв визга и сердитой ругани привлек внимание родителей.
Из комнаты мальчиков появился Магнус, обнаруживший следы «преступления». Он стоял перед маленьким Джефом, махая перед его носом указательным пальцем и с высоты своего восьмилетнего жизненного опыта учил брата.
— Нет, ты поступил скверно! Разбить подарок маме, что я так долго мастерил! Эх, Джефри, малявка. Когда ты только научился...
А пятилетняя Корделия ринулась защищать Джефа.
— Как ты смеешь винить его, раз сам выставил Джефа из его же комнаты...
— И моей! — закричал Магнус.
— И его! Он мог играть там сколько влезет, ничего не повредив!
— Тихо, тихо! — охнула Гвен. — Малютка...
И словно по сигналу из колыбели раздался плачь, состязаясь с ревом сконфуженного Джефри.
— Ох, что за дети! — воскликнула раздосадованная Гвен и взяла на руки одиннадцатимесячного Грегори, в то время как Род вступил в спор с детьми.
— Ну, ну, Джеф, ты не так сильно набедокурил. Магнус, прекрати! Бранить положено мне, а не тебе. И приказывать тоже, — добавил он себе под нос. — Делия, милочка, очень хорошо, что ты заступаешься за брата, — но не будь хорошей так громко, ладно?.. Ш-ш-ш!
Он обхватил их всех и прижал к своей груди.
На другой стороне комнаты Гвен тихо напевала колыбельную, и младенец снова успокоился. Род вторил ей, припевая:
— Дождик, дождик перестань! От полива ты устань!
— Ну, если ты действительно того хочешь, пап, — Магнус выпрямился и принял на минуту серьезный вид.
— Нет, нет! Я не имел в виду... — Род глянул в окно. Барабанивший по нему дождь стих, пробился слабый солнечный луч.
— Магнус! — в тоне Гвен зазвучало грозное предупреждение. — Я тебя просила вмешиваться в погоду?
— Но ведь папа хотел этого! — возразил Магнус.
— У меня просто сорвалось с языка, — признал Род. — Погода может быть такой, какой хотим мы, сынок. Но есть и другие люди, которым действительно нравится дождь. Да, он и нужен всем, особенно фермерам. Так что будь пай-мальчиком, верни его.
Магнус издал громкий вздох, осуждающий неразумных взрослых, и на миг сосредоточенно наморщился — и по стеклу снова тихо
— Странная у нас здесь погода в последнее время, — задумчиво произнес Род, подходя к окну.
— Действительно, — согласилась Гвен, присоединяясь к нему с Грегори на плече. — Не пойму как он это проделывает, мне понадобился бы целый час, чтобы удалить столько туч.
— Просто добавь к списку необъяснимых способностей нашего сына и эту. — Он оглянулся на Магнуса, коренастого мальчугана в тунике и рейтузах, державшего ладонь на рукояти кинжальчика. Волосы у него потемнели, став почти каштановыми, а утрата детской округлости в чертах лица подчеркивала сильный подбородок, который с наступлением зрелости придаст ему мужественное выражение.
Но Род все еще видел в нем нежного и озорного вчерашнего ползунка. Странно, что способности сына уже превышали материнские и отцовские. Род обладал лишь знанием и умом, да роботом-конем с компьютерным мозгом. Ничем иным похвастаться не мог.
Корделия была огнегривой и тоненькой, как фея. Плотно сбитое тельце златовласого Джефа, вероятно, превратится в сплошные мускулы. А у Магнуса, похоже, будет мускулистым, но худощавым.
И Грегори, темноволосый и круглолицый, не похожий на младенца своим спокойным и сдержанным поведением и очень редко улыбавшийся, что тоже вызывало беспокойство Рода. Все дети настолько одарены, что могут довести до безумия самого Иова!
Раздался стук в дверь.
Гвен вопросительно подняла взгляд.
Род подошел к филенке, чувствуя как у него засосало под ложечкой. Стук означал беду. Вот тебе и спокойный денек дома!
Он открыл дверь и понял, что предчувствие его не обмануло. Там стоял Тоби-чародей, как всегда усмехающийся и веселый в ливрее королевского гонца.
— Добрый день, Верховный Чародей! Как дела?
— Обыкновенно, как сажа бела, — улыбнулся Род. Иначе себя вести с Тоби он не мог. — Заходи, чего ждешь?
— Только на минутку, мне надо спешить. — Тоби вошел, сняв головной убор. — Доброго тебе дня, прекрасная Гвендайлон, твоя краса нисколько не убывает!
— Дядя Тоби! — завизжали три радостных голоса, и три маленьких тельца врезались в него со всего разгона.
— Эге-гей, тпру, не так быстро! Как твои дела, мой ненаглядный Джефри? Корделия, миленькая, ты еще похитишь у меня сердце! Хороший Магнус, хорошая новость!
— Что ты мне принес, дядя Тоби?
— Можно мне поиграть с твоим мечом, дядя Тоби?
— Тоби! Дядя Тоби! Ты можешь?..
— Ну-ну-ну, дети, дайте бедному человеку хоть дух перевести! — Гвен тактично и деликатно отцепила от гостя свой выводок. — Прими, по крайней мере, пирог с элем, Тоби.