Чародей
Шрифт:
Аксис в ужасе попятился.
— Ах, — вкрадчиво пропела она, — ты, вероятно, собрался напомнить мне, что я твоя бабушка. Да ладно, Аксис, такие случаи бывали и, не сомневаюсь, будут еще. — И улыбнулась. — Но не в этот Белтейн. Ты все еще не утратил своей ахарской сдержанности. А жаль.
Утренняя Звезда уселась на стул.
— Так вот, я начала рассказывать, почему брак Повелителя Звезд и Ривки так печально закончился. Мать твоя, как ты знаешь, не из семьи Парящего Солнца. У родителей твоих была, как водится, когда-то страсть и любовь, но кровь Повелителя Звезд поет постоянно, и он всегда готов услышать женщину, чья кровь поет ему ту же песню.
— Я женюсь на Фарадей, — твердо сказал Аксис, — когда она будет свободна.
— А разве она из семьи Парящего Солнца? — вскинулась Утренняя Звезда.
— Ты же знаешь, что нет.
— Тогда у тебя будет несчастливый брак. Твоя кровь, как и кровь Повелителя Звезд и Юлы, постоянно будет желать родственной крови. Возможно, дети твои женятся на детях Юлы. Надеюсь, так и случится. Пусть хотя бы они познают счастье.
Аксис сердито отвернулся.
Переход через Ледяные Альпы радовал душу. Ривка не раз ходила этими тропами, но нынешние впечатления казались намного ярче, оттого что она делила их с друзьями. А компания у нее сейчас была ну просто замечательная. Со дня собрания Ривка держалась гораздо непринужденнее, и Аксис догадывался, что, избавившись от бремени несчастливого супружества, мать обрела долгожданный покой.
Медленно кружа, звериные тропы шли по долинам мимо ледников, пробирались сквозь узкие лощины, карабкались вверх или полого укладывались под ноги, и ландшафты, открывавшиеся взорам, неизменно заставляли восхищенно округлять глаза. Далеко внизу, в тысячах пейсов от путников, черные блестящие скалы с размаху ныряли в окаймленные папоротником горные реки. По вечерам, в сумерках, когда на горы наплывал туман, Ривка приводила маленький отряд в небольшие пещеры, известные ей по предыдущим походам. Здесь со смехом и стонами они снимали с натруженных плеч поклажу и устраивались на ночлег.
Ривке всегда приходилось носить с собой топливо, продукты, одеяла: без этого целую неделю, а то и больше, в горах не проживешь. На большой высоте нет ни растительности, ни живности, а следовательно, нет пищи и топлива.
Те путешествия сопряжены были с риском: ведь рядом с ней не было чародея, да еще такого, как Аксис! Тропы, по которым они шли сейчас,оставались благодаря ему сухими. А ведь Ривка когда-то спотыкалась здесь или скользила по опасной круче. В былые времена ветры норовили спихнуть Ривку с узкой тропинки, теперь же она забыла о пронизывающем холоде: маленькую компанию окружал напоенный благоуханием воздух. Костер по вечерам выбрасывал зеленые, красные и розовые языки пламени, а спали путешественники на наполненных теплым воздухом, легких как перышко матрасах.
Ривку радовало не столько комфортное путешествие, сколько долгожданное общение с Аксисом. Ведь до сих пор он проводил все свое время с Повелителем Звезд, и Ривке не удавалось поговорить с сыном. Теперь, шагая рядом по горным тропам, она впервые узнавала о его пристрастиях и привычках, о братьях
Вечера возле костра проходили не менее увлекательно.
Выбрав место для ночлега, снимали заплечные мешки и освобождали пещеру от скопившегося в ней мусора. Аксис разжигал костер и, оглаживая руками стены пещеры, пел ей ритуальные песни. Внутри разливался мягкий свет, контрастировавший с быстро опускавшейся на горы темнотой.
Даже пища их была магической, хотя к этому Аксис отношения не имел. (В его обязанности входил костер и освещение пещеры.) Тут парадом командовали Огден с Веремундом. Они снимали со спины поклажу, открывали плетеные корзины и несколько минут шуршали и бормотали что-то себе под нос, а потом вытаскивали сверток за свертком великолепно упакованной еды. Тут тебе и ветчина, и жареная птица с хрустящей румяной корочкой, и приправленная перцем говядина, и различные соленья. Требовалось лишь разогреть всю эту вкуснятину на огне. Постоянно фрукты, как свежие, так и сушеные, разнообразная выпечка, овощные блюда, экзотические сыры, миндаль, изюм, огромный выбор дорогих вин. Каждый вечер блюстители устраивали им великолепный пир.
— Это все Огден запасал, — сказал в первый вечер Веремунд. — Я и понятия не имею, как он это делает.
Огден возмущенно набросился на Веремунда.
— Что? Да я и крошки не уложил! Я думал, что это ты позаботился! — Затем, нахмурившись, заглянул в свою корзину. — Куда ты положил салфетки?
Аксис, засмеявшись, предложил им не спорить друг с другом, а всем остальным посоветовал попросту наслаждаться едой и не выпытывать у блюстителей, откуда они все это взяли.
— Они каждый раз будут спорить друг с другом, — пояснил он Азур и Рауму, — для того чтобы вам не отвечать.
Каждый вечер после еды Аксис развлекал всех пением и игрой на арфе. Первую половину вечера пел икарийские песни, а к ночи настроение менялось, и он переходил на баллады и песни ахаров. Ривка и Азур улыбались и прищелкивали в такт пальцами. «Ни один придворный бард, — думала Ривка, — не сравнится с Аксисом».
Аксис часто просил присутствовавших подпевать или петь соло. Ривка и Раум пели хорошо, Огден и Веремунд охотно, а вот у Азур голос оказался просто ужасным, так что, сделав однажды попытку подпеть им, она рассмеялась и пообещала, что больше этого не повторится.
Вечера у них проходили не за одним пением. Разговоры под аккомпанемент арфы затягивались за полночь. Рассказывали икарийские или аварские мифы, легенды о Звездных богах. Ривка вспоминала дворцовые интриги Карлона. Огден с Веремундом рассказывали о древних икарийцах, о том, как они учились летать и поначалу падали камнем с неба.
Поздним вечером, в начале путешествия, Аксис удобно раскинулся возле костра, вытянув поближе к огню ноги, и, заложив руки за голову, смотрел на Азур, заплетавшую в косу черные волосы.
Азур нерешительно ему улыбнулась и обратилась к Рауму:
— Не расскажешь ли ты о Рогачах? Они авары?
Раум, похоже, против такой просьбы ничего не имел.
— Да. Рогачи были когда-то аварскими шаманами. Но только самым сильным шаманам позволено было превратиться во Всемогущих Рогачей. Они охраняют Священную Рощу.
— Как у вас происходит превращение? — спросил Аксис, вспомнив ужасного зверя из своего ночного кошмара возле леса Безмолвной Женщины. Неужели такой милый и нежный человек, как Раум, превратится когда-нибудь в устрашающее злое чудовище?