Чародей
Шрифт:
– Ты спятил, - прошептал он.
– Ты... это.... Решил поиграть в Бога? Неужели ты думаешь, что сможешь их...
– Смогу!- гаркнул Погорелов.
– Я все рассчитал! У меня есть неплохие шансы, а, главное, возможности. Ты думаешь, я оборудовал это помещение только из-за любви к науке? Ты думаешь, мне больше заняться было нечем, как просто так проводить один опыт за другим без шансов что-либо кому-то доказать? Ты же прекрасно осведомлен, на каком положении я нахожусь, и что для мирового научного сообщества значат мои слова. Никто никогда бы не стал меня слушать. Для многих, если не для всех, мои наработки - это сущий бред, а я - сумасшедший псих, занимающийся непонятно чем, да еще смеющий требовать
– И уподобиться при этом Богу? Представляешь, что начнется, если у тебя все получится, в чем, впрочем, я сомневаюсь, и об этом станет известно широкой общественности? Как ты думаешь, сколько людей на следующее утро проснутся с желанием воскресить своих любимых кошечек, собачек, птичек, прочий зверинец, не говоря уже о дорогих и близких сердцу погибших и умерших людях!? Начнется анархия! Это будет означать, ни много ни мало, крах для человечества. Твоему изобретению, твоей теории, сколь бы гениальными они не оказались, не место в мире, во всяком случае, в современном. Но на пути к твоей цели я вижу не только этическую преграду. Ты уверен, что все правильно рассчитал? Я имею ввиду последствия твоих опытов для всего мира. Заходя настолько глубоко в неизведанные дали мироздания, ты рискуешь не учесть массу всего важного, что впоследствии аукнется и может привести к катастрофе. Подумал ли ты об этом? Что если твои эксперименты нарушат или, что самое страшное, уже нарушили какие-то фундаментальные законы мироздания? Недаром же Вселенная изначально расставила все по своим местам. Недаром один объект в мире может иметь лишь единственную реализацию, единственное решение собственной волновой функции, все остальные его тени - это коллапс этой самой функции в реальности. Если так понадобилось природе, не нарушаем ли мы своими экспериментами некие фундаментальные ее запреты, и что ждет нас всех, если однажды мы преступим очередной барьер?
Сергей Сергеевич, не ожидавший такого напора от Дмитрия, все же не растерялся и нашелся, что ответить:
– А как насчет информации? Она ведь сохраняется, что бы ни произошло с объектом.
– Это гипотезы голографической модели Вселенной, они ничем не доказаны.
– Согласен, прямых свидетельств этому нет, однако все мои теоретические выкладки учитывают постулат о сохранении информации, а, как видишь, моя теория имеет практическое, экспериментальное доказательство. Так что я готов с тобой поспорить о фундаментальных запретах, возведенных самой природой. Некоторые барьеры, разумеется, существуют, но лишь для того, чтобы нам, тем, кто исследует глубины мироздания, жизнь медом не казалась.
Дмитрий смотрел на Погорелова недоверчиво и относился к его авантюре с изрядной долей скепсиса.
– Послушай, - сказал Сергей Сергеевич, протягивая ученому планшет с расчетами, - посмотри сам, проверь мои выкладки, они все верны. Практика это подтверждает. Если бы я что-то нарушил, то, учитывая количество опытов, проведенных мной за последнее время, катастрофа, если бы она действительно имела место быть, уже бы давно случилась. Но мир по-прежнему вертится вокруг своей оси.
Дмитрий склонил голову над планшетом, алчно впитывая глазами стройные ряды формул.
– Здесь все просто, - Погорелов позволил себе прокомментировать записи.
– Любой объект, представляющий собой суперпозицию квантовых состояний элементарных частиц, из которых он состоит, имеет бесконечное число решений собственной
Дмитрий вгляделся в анимированную картинку. В верхней ее части человек вдруг потерял свои очертания, его контур, состоящий словно из тысяч нитей, соединенных между собой, несколько раз повернулся вокруг своей вертикальной оси. Затем рядом с контуром человека появилось что-то, напоминающее воронку, куда человек благополучно переместился. Не успел он это сделать, как появился уже с другой стороны, и вновь приобрел собственные прежние очертания. В нижней же части картинки располагался объемный график, состоящий всего из одного горба, который, двигаясь синхронно с человеком, перетек из правой области в левую.
– Все параллельные варианты существуют и не существуют одновременно, - продолжил Погорелов.
– Для того, чтобы перетащить объект из одного варианта Вселенной в другой, проще говоря, воскресить его, нужно создать устройство наподобие моего квантового локализатора. Но не обязательно! Это как бы прямая задача. А мне интересна обратная. По задумке я не собираюсь локализовывать пространство в какой-то определенной точке. Вместо этого я сам как бы размажусь между всеми своими параллельными версиями и буду самостоятельно перемещаться по миру в таком экзотическом виде.
Коллега Сергея Сергеевича совершенно ошалевшими глазами рассматривал то Погорелова, то его математически выкладки. Длилась эта немая сцена несколько минут, пока, наконец, Дмитрий не сдался.
– И все же ты безумец, - сказал он, возвращая Сергею Сергеевичу его планшет с расчетами.
– Хочешь стать призраком? Квантовым человеком?
– А почему бы и нет? От этого, в конце концов, зависит судьба тех, кто мне дорог больше всего на свете.
– Безумец еще слабо сказано! Ты представляешь, что будет, если в том состоянии ты себя как-то неправильно поведешь?
– Не понял?
– насторожился Погорелов.
– Ты когда-нибудь пилотировал истребитель?
Сергей Сергеевич часто заморгал глазами, совершенно не понимая, к чему клонит Дмитрий.
– Вот представь себе, садишься ты в кабину пилота, тебе дают задание взлететь, добраться до необходимой цели и уничтожить ее. Ну и сколько пройдет времени, прежде чем ты все же совершишь не одну сотню правильных манипуляций и поднимешь истребитель в воздух?
Погорелов молчал, поняв, к чему клонит его коллега.
– Но если пилотированию можно научиться, то тому, чем хочешь заняться ты, обучиться невозможно, потому что подобного никто еще никогда не делал. Вспомни, чем в истории заканчивались многие испытания чего-нибудь новенького. Только в твоем случае все куда более серьезно, ведь твоя гибель в случае неудачи - это еще не самое худшее, что может произойти.
– И все же я рискну, - настоял на своем Сергей Сергеевич.
– Я постараюсь не отправить Вселенную в тартарары. Лишь небольшое, точечное вмешательство, абсолютно ничего не нарушающее.