Чародейка
Шрифт:
Садира движением плеча сбросила руку вождя. Но прежде чем она успела выложить ему, что ее гораздо больше интересует поход к башне, чем то, что он лично думает о ней и ее действиях, в их перепалку вмешался Магнус.
— Она унаследовала эти в высшей степени полезные в жизни качества от своего отца, — невозмутимо произнес Певец Ветров. — Разве я не прав, Садира?
Фенеон прищурил свой жемчужно-серый глаз и оглядел Садиру с головы до ног.
— Я думал, что тебя зовут Лорели, — удивленно сказал он.
Колдунья отрицательно покачала головой.
— Нет.
— Дочь Бараках? — спросил потрясенный вождь. По его тону трудно было определить, то ли это была простая констатация факта, то ли вопрос.
— Для меня удивительно, что ты все еще помнишь ее имя, — ответила Садира.
На тонких губах Фенеона появилась мечтательная улыбка.
— Моя столь знаменитая дочь, — произнес он, протягивая руку, чтобы погладить ее по голове. — Мне следовало бы догадаться об этом с самого начала. Ты унаследовала красоту своей матери.
— Я никогда не знала ее красивой, — зло сказала Садира, отбрасывая его руку. — У меня в памяти она навсегда осталась худой, изможденной, сморщенной старухой с разбитым сердцем, брошенной единственным человеком, которого она любила. Человеком, который обрек ее на жизнь рабыни.
Фенеон разинул рот от удивления и недоуменно уставился на дочь.
— А как еще я должен был поступить? — спросил он. — Забрать ее с собой из Тира, оторвав от ее собственного клана?
— Именно так! — убежденно ответила Садира.
Эльф был в полной растерянности.
— А дальше что? Оставить ее у себя на положении даеги? — пробормотал он.
Последнее слово он произнес уничижительным тоном. У эльфов оно обычно означало женщину, похищенную у другого клана и становившуюся обычно женой похитителя или его близкого родственника. Гораздо реже такое случалось и с мужчинами. Даеги жили на положении рабов, до тех пор пока вождь клана не приходил к мнению, что они утратили лояльность по отношению к своему родному клану. Часто проходили многие годы, прежде чем они получали статус полноценных членов своего нового клана, но были случаи, когда этого так и не происходило.
— Все равно это было бы для нее лучше того, что с ней случилось, — не колеблясь, ответила Садира.
— Ты ничего не понимаешь, — сердито произнес Фенеон. — Бараках не была эльфом, и Бродяги Песков никогда не признали бы ее своей. Она так и оставалась бы всю жизнь на положении даеги, и наш вождь приказал бы бросить тебя на съедение лиррам, как только ты вышла бы из утробы матери.
Будучи не в состоянии сдержать гнев, Садира изо всей силы пнула отца.
Но огромный эльф даже не шевельнулся. Сердито бормоча что-то, он схватил дочь за руку.
— Отпусти меня! — злобно прошипела Садира, протягивая руку к своему заплечному мешку.
— Не горячись, — ответил Фенеон, оттолкнув ее к Магнусу. Потом он поспешно выдернул кинжал из ножен на поясе Хайара.
Садира услышала лязг металла о металл. Резко повернувшись на звук, она увидела, что ее отец парирует рубящий удар широкого
Затем, не обращая больше внимания на волшебное оружие, вождь помчался вдоль крытой улочки. В ее дальнем конце виднелся юношеский силуэт, пальцы руки которого были направлены на летающий кинжал. Юноша махнул рукой в сторону Садиры, и тяжелый кинжал изменил направление своего полета, молнией скользнув в сторону ее головы.
Колдунья бросилась на мостовую. Когда она покатилась по закопченному камню-плитняку, ее поврежденную челюстями силопа ногу обожгла волна невыносимой боли. Она закричала, затем остановилась, уткнувшись в пару массивных ног с когтями цвета слоновой кости. Кинжал полетел вниз, нацелившись на ее шею, но молниеносным движением руки Магнус перехватил его, разбив вдребезги черный клинок о каменную стену.
Облегченно вздохнув, Садира взглянула вдоль улочки и увидела Фенеона, заносящего кинжал над Ракхой.
— Не убивай его! — пронзительно закричала она.
Рука Фенеона с кинжалом остановилась в воздухе, и он схватил юношу за горло другой рукой.
— Он же пытался убить тебя, — воскликнул вождь.
— Это не имеет значения, — ответила Садира, с трудом поднимаясь на ноги. — Это наш проводник. Веди его сюда.
Фенеон удивленно поднял свои остроконечные брови, решив, что у Садиры не все дома, но сделал, как она просила. Одной рукой вождь держал руки юноши, а другую руку с кинжалом приставил ему к горлу. Когда они подошли к Садире, юный колдун посмотрел на нее с нескрываемым отвращением. Его лицо было все в царапинах, ссадинах и синяках. В остальном с ним, видимо, все было в порядке.
— Ты обещал помочь нам покинуть город, — сказала Садира, снисходительно глядя на юношу. — Почему же ты вместо этого пытался убить меня?
— Ты предала меня, — огрызнулся юноша. — Мой Наставник исключил меня из Клана.
— За что? — спросила потрясенная новостью колдунья.
— Я не могу поверить, что у тебя еще хватает совести спрашивать меня о причинах этого, — ответил Ракха, сердито качая головой. — Я поручился за тебя, а ты оказалась осквернительницей земли, да еще какой. Мы видели, как ты занималась вчера колдовством.
Колдунья отпрянула от Ракхи, как будто он ударил ее. Она закусила губу и поспешно отвернулась.
— Я не ожидаю, что ты будешь одобрять мои методы, — ответила она. — Но только так я могла остановить Джоджекта. У меня просто не было выбора.
— Ты могла бы, по крайней мере, достойно умереть, — не скрывая насмешки, произнес Ракха.
— И кому от этого было бы легче? — резко спросила колдунья, начиная выходить из себя. — Я не могу позволить Дракону продолжать терроризировать весь Атхас.