Чародейка
Шрифт:
Некоторые из них даже пошли дальше, потребовав, чтобы именно соперник Грисси боролся с привязанной к телу рукой.
Суммировав мнение членов клана, Фенеон повернулся к юноше.
— Ты сам слышал мнение клана, — безмятежно произнес он. Хотя у него уже слегка заплетался язык, Фенеон наполнил свою фляжку броем из бурдюка, принесенного Сайном. — Спасибо за брой.
Сайн сделал легкое движение кистью руки, и из рукава его бурнуса словно по волшебству выскользнула серебряная монета. Держа ее перед глазами вождя, юноша проговорил:
— Я не спрашивал мнение
Вождь стрельнул глазами в сторону серебряной монеты, затем протянул к ней руку.
— Это моя монета? — негромко спросил он.
— Теперь твоя, — ответил юноша, опуская ее в протянутую руку. Он так и остался стоять перед Фенеоном, пока тот о чем-то размышлял, поглаживая монету своими длинными пальцами.
Наконец Фенеон изрек:
— Грисси будет бороться с одной рукой, привязанной к телу.
Огласив свой вердикт, он снова оглядел толпу зрителей.
Неодобрительный шепот пробежал по толпе, но вождь быстро заставил всех смолкнуть, сурово посмотрев на недовольных. Насколько могла судить Садира, которая еще не совсем разбиралась в нюансах внутриклановой политики, большая часть вождей кланов не чуралась взяток, но взятки они обычно брали под всяческими благовидными предлогами. Ее же отец не прикрывался даже ими, всецело полагаясь на политику «сильной руки», в корне пресекая недовольство со стороны своих воинов.
Сайн отошел от вождя, торжествующе улыбаясь. Весь его вид говорил о том, что он наслаждается местью за поражение своей матери. Но черноглазая Грисси спокойно отнеслась к его ликованию. Она лишь хмыкнула в ответ и с уверенным видом повернулась к молодому человеку, бросившему ей вызов.
— Сейчас я буду готова, — невозмутимо произнесла она, подходя к женщинам, чтобы они привязали ее руку к телу. — А как у тебя дела, Нафан?
Нафан вышел вперед, натираясь на ходу маслом.
— Я тоже готов, — коротко ответил он.
Заметив, что ее отец никак не может оторвать глаз от новой монеты, Садира прошептала Мередид:
— Надеюсь, у тебя тоже есть немного серебра, спрятанного в рукаве?
Но ее собеседница лишь печально покачала головой:
— Чего нет, того нет. Могу лишь надеяться на то, что и у Есилк его тоже нет.
Тем временем Грисси вступила в круг. Согласно требованию вождя, одна ее рука была привязана к талии. С другой стороны в круг вошел ее соперник Нафан. Не было формального вызова со стороны претендента, никто не объявил о начале поединка. Все свелось к тому, что толпа замолчала, и тогда соперники устремились к центру круга, с ненавистью глядя друг на друга.
Абсолютно уверенный в том, что ему не составит труда взять верх над своей ослабленной соперницей, Нафан не раздумывая бросился вперед. Это оказалось серьезной ошибкой. Грисси мгновенно остановила его, нанеся ему мощный удар в живот. Нафан громко закричал от неожиданности и боли. Не давая ему опомниться, Грисси повернулась вокруг своей оси и нанесла ему удар ногой. Сила инерции ее вращения была настолько велика, что повторный удар поднял Нафана в воздух и выбросил за пределы круга. Он врезался
— Но это же не борьба! — возмутился Хайар.
— Может, да, а может, нет. Но она победила. А только это и имеет значение, — ответила Раин, делая шаг вперед, чтобы на всякий случай отвязать руку Грисси, прежде чем кто-либо предложит, чтобы та боролась с подвязанной рукой до последнего поединка. — Кто следующий?
Когда желающих побороться с Грисси не нашлось, Мередид использовала затишье, чтобы подойти к Фенеону, по-прежнему сидевшему на валуне. Она достала из-под накидки великолепный кошелек для пояса, сделанный из лакированных чешуек ящерицы, и протянула его вождю. Он же продолжал разглядывать монету, отданную ему сыном Катзы, не замечая, по-видимому, ни беременной женщины, ни ее подарка.
— Фенеон, у меня есть кое-что, в чем ты сможешь хранить свою монету, обратилась она к нему.
Вождь поднял голову, и в его глазах зажегся алчный огонек. Не раздумывая, он выхватил кошелек из руки Мередид. Она на мгновение остановилась около Фенеона в надежде, что он поблагодарит ее, но вождь так ничего и не сказал. Выждав немного, Мередид решила все-таки изложить ему свою просьбу.
— Мне кажется, что Кикун уже достаточно долго был даегом Есилк, умоляюще произнесла она. — Теперь ему пора стать полноправным Бродягой Песков.
Но в отличие от сына Катзы, Мередид тщательно подготовила сцену, проведя предварительную работу с членами клана. Около половины присутствовавших воинов громкими возгласами поддержали ее. Многие другие члены клана согласно закивали головами. Только Хайар и горстка друзей Есилк выступили против.
Реакция Фенеона оказалась неожиданной для всех. Он поднес подаренный ему кошелек к уху и потряс его. Не услышав ничего, вождь нахмурился и недоуменно взглянул на женщину, сделавшую подарок.
— Но он же пустой, — растерянно проговорил вождь.
Улыбка надежды исчезла с лица Мередид.
— Я собиралась наполнить кошелек серебром, — ответила она, с трудом сдерживая гнев. — Но мне помешало наше неожиданное бегство из Ниобенэя.
Фенеон пожал плечами, затем открыл кошелек и опустил в него свою серебряную монету.
— Спасибо за кошелек, — сказал он, привязывая его к поясу. — Но я боюсь, что Кикун все еще сохраняет в душе верность Вихрям Пустыни. Он останется мужем Есилк в течение… — Вождь остановился, не договорив, и уставился на огромный живот Мередид. — Он останется мужем Есилк еще на два месяца, если у тебя нет монетки для моего нового кошелька.
Глаза Мередид сузились, и она бросила на Фенеона взгляд, полный неприкрытой ненависти. Увидев, что рука женщины скользнула вниз к кинжалу, Садира двинулась вперед, чтобы помешать ей совершить глупость. Не успела колдунья вступить в круг, как Хайар, от которого ни на шаг не отставала Раин, последовал за ней.
— Когда я была еще ребенком, моя мать не переставала говорить о том, как мудро и умело ты руководишь кланом! — бросила Мередид. — Но сейчас нам следовало бы называть себя скорее рабами, чем эльфами…