Чародейка

Оленева Екатерина Александровна

– Зачем же Дотерран отдал демонам деревню?

– Н–дя, девонька, если я тебе к истории и предыстории начну рассказывать, мы и к рассвету не закончим. Ну, значит так. После того, как Тьма стала сильнее Света, в большинстве городов князьями нарисовались Черные Жрецы. Чем Темная магия от Светлой отличается, сечешь?

– Нет.

– Светлая магия черпает силы у природы – земли, воды, огня, ветра.

– Из стихий, – кивнула Надежда.

– Ну, да. А Черная берёт её из людей. Либо кровь, либо эмоции, либо секс, а лучше всего и то, и другое, и третье. Тогда особенно

действенное тёмное волшебство выходит. Принцип действия такой. Скажем, обращается глупышка с просьбой приворожить парня. Светлый прочтет заговор, благодаря которому парень на девке взгляд задержит раз–другой, а дальше уже от неё самой зависит, сумеет она его удержать или нет. Чёрный же маг привяжет накрепко, ничто его от зазнобы не оторвет. Даже если она сама плеваться и выдираться станет уйти уже не удастся. Только и плата в первом случае гораздо ниже. Это пример простенькой, любовной магии. А чем выше ставки, сама понимаешь, больше и плата.

Наш лорд воевать собрался. Вот и потребовались ему удача, сила да рать. Сытые, нажравшиеся людской кровушки, демоны, обеспечивали удачу, а мёртвая плоть бывших вассалов – продвижение в земли противника.

– И что? Выиграл войну ваш лорд?

– Выиграл, – мрачно кивнул Сурэй.

– А как же плата за грехи?

– Э, девонька! Плата за грехи идет в мирах, в которых господствует Свет. Мы же в Сумерках. Ещё немного и Тьма окончательно завладеет нашим миром. Таких, как моя деревня, на Ассиорте множество. Люди ещё кое–как сохраняют душу в Светлых землях, потому что лежат они за Синими Лесами. Лавина проклятых разбивается о магию Древних оборотнических кланов. Но магия метаморфов действует с каждым веком всё слабее. «Тень» удлиняется. Проснуться мне ворленой – ничто уже не способно изменить порядок. Быть Ассиорту проклятым окончательно, во веки веков. Увы!

– А с Сандаром вы как встретились? – задала новый вопрос Надежда.

– Да просто. Пришли они в тюрьму, сказали, что нужен проводник до Райского Леса. Если соглашусь, меня не повесят, пока не поймают в следующий раз. Так я и оказался в деле.

Больше они не разговаривали, хотя сон по–прежнему не шел.

Всё тело чесалось. Желание искупаться грозило обернуться навязчивой идеей. Плащ не грел. Мысль о том, что драгоценные ночные часы убегают, что завтра снова в седло и их ждут очередные превратности пути, оптимизму не добавляла.

Когда же Надежде все же удалось задремать, ей приснился кошмар.

Она оказалась в длинном узком коридоре, залитым тусклым синим светом.

В конце коридора стояла высокая человеческая фигура, заключенная в полупрозрачную ледяную глыбу.

Хищная кошка серебристого цвета возникла внезапно, бог весть откуда. Она ощерилась, изготовившись к нападению. Лапы её ударили не по Надежде, а по хрустальной глыбе, распространяя вязь расширяющихся трещин.

Тигрица прыгала снова и снова. От хищного рыка гремело в ушах…

– Вставайте!!! Вставайте, немедленно!

Очнувшись ото сна, Надежда поняла, что оглушительный рев отнюдь не являлся порождением кошмара. Подал сигнал охранный круг.

Товарищи успели подняться и теперь

готовились отразить атаку очередного монстра.

– Это Змей из Триона! – истерично кричала Инара. – Ни один круг не способен его удержать. Нам конец!

Световой шар мигал, будто случились перебои с электричеством. Земля осыпалась черными струйками, предвещая неминуемый обвал.

– На выход! – рявкнул Сандар. – Живее!

– Но наверху нам тоже не выжить! – заорала ошалевшая с перепугу магичка. – Это – Райская топь! Сейчас ночь! Наверху – верная смерть!

– Смерть и там – и там. Что же нам делать? – пожал плечами спокойный Паркэс.

– Лучше смерь на земле, чем под землей! Открывайте вход, мать вашу! – заорал Сурэй.

Схватившись за руки, девушки наколдовали нечто вроде луча.

Через секунду–другую в круглое отверстие ворвались запахи дождя и болота.

Надежда, было, устремилась к выходу. Но вскоре поняла, что бежит в одиночестве. Обернувшись, она оказалась свидетелем странной картины.

Комната-землянка исчезла. Вернее, её заслонило нечто необъяснимое: над автомобилем ядовито-красного цвета, со свернутым, превращенным в груду железа, капотом, светился гигантский разукрашенный клоунский рот, одетый в медицинский халат.

После того, как погибли родители, Надежда всегда боялась машин. Боялась смерти пациентов. И боялась клоунов.

Но собранные вместе, страхи выглядели откровенно комичными.

Смех на всех подействовал, точно холодный душ. Очнувшись от транса, никто больше не тратил времени зря – все устремились к выходу.

Лица у друзей вытянулись.

– Ты действительно великая волшебница, – тихо заметил Паркэс. – Раз смогла не испугаться видений, посланных Змеем Триона.

– Просто Змей не понял моих страхов, – хихикнула Надежда. – Они из другого мира. Он их не переварил.

То ухая по пояс в жижу, то проваливаясь по колено в грязь, иногда и вовсе ползком, маленький отряд мужественно продвигался вперед, пока Паркэс не рухнул на землю.

Его правая нога скрылась в блестящем, отвратительно–сером, покрытом слизью, мешке. Антрида и Сандар поспешно содрали с ноги товарища странное нечто.

– Морфэн? – тревожно уточнила подоспевшая Инара.

– Он самый. Джайна! Иди сюда! – позвал Надежду Сандар. – Эта гнусь ядовита. Сумеешь нейтрализовать токсины?

– Вряд ли. Но попытаюсь.

Надежда закрыла глаза.

На сей раз попробовав представить, будто она швея.

Вот перед нею полотно из черно–белых ниток. Черные нитки – болезнь, яд, отрава. Белые – жизнь.

Секунда. Другая.

Придуманное видение стало четким, как картинка на мониторе. Выглядели нити страшно перепутанными.

– Джайна!!! – звал голос.

Но потерять картинку, значило потерять Паркэса.

Надежда расплетала нити, скрупулезно, будто золотую цепочку. Она забыла, где она и кто. Просто расплетала и расплетала нити, пока все черные червяки не исчезли, отделённые от белых.

– Вставай, в бога душу мать! – рычал Сандар.

Отвешенная по касательной оплеуха заставила Надежду широко распахнуть глаза.