Чародейский рок. Чародей и сын

— Слава Богу! — вздохнула Корделия. Пожалуй, со вздохом она немного перестаралась, но в это самое время к столу тайком прокрался Алан, а Алан мало того что был кронпринцем, так еще и очень симпатичным крон–принцем. Корделии исполнилось четырнадцать, и

в последнее время она на подобные вещи обращала большое внимание. — Слава Богу, мама отдала его лорду аббату!

— Отдала что? — Принц Алан устремил любопытный взгляд в сторону королевского стола.

Мать четверых юных Гэллоуглассов как раз в это время передала аббату нечто тяжелое, подвешенное на цепочке.

Дети сидели за боковым столом, в тридцати футах от королевского. Большой зал имел площадь семьдесят пять на пятьдесят футов — не то чтобы гигантские размеры, но все же этого вполне хватало для того, чтобы сейчас, когда зал освещали только развешанные по стенам факелы да свечи, расставленные по столам, ну и конечно — огромный камин, жарко пылавший в северной стене, под потолком и в углах сгустились непроницаемые тени. А вот ближе к середине зала было так светло, что казалось, будто львы и драконы того и гляди прыгнут на тебя с гобеленов, и ярче сияли латы рыцарей, и прекрасней, чем при свете дня, казались дамы.

Но прекраснее всех казалась леди Гвендилон — по крайней мере для ее детей. И вот теперь она передавала что–то лорду аббату. Опустив подвеску на ладонь аббата, леди Гвендилон раскрыла футляр, и все взрослые ахнули. И нечего было этому дивиться: Алан даже оттуда, где сидели дети, увидел, как ярко сверкнул камень.

— Что это такое?

— Это микро… ой! — Джеффри Гэллоугласс вскрикнул и схватился за бок.

— Это камень, который сделал наш папа, — любезно объяснила Алану Корделия.

— Сказала бы «нашел» или «огранил», — заметил Диармид, младший братик Алана. — Люди камней не делают.

— Не говори, когда не знаешь, малявка! — фыркнул на него Алан, а Грегори, самый младший из Гэллоуглассов, предложил спасительное объяснение:

— Наш папа делает. И вы бы смогли, если бы только приготовили правильное зелье. Приготовьте густой–прегустой рассол, а потом опустите в него ниточку. Пройдет несколько дней — и вы увидите, как на ней растут соляные камешки.

Диармид вытаращил глаза, но если Грегори так сказал — значит, так оно и было.

Джеффри наконец перестал морщиться от боли и задумался об отмщении. Он устремил злобный взгляд на Корделию, но только собрался что–то сказать, как вдруг кто–то дернул его за руку. Это был его старший брат Магнус. Он наклонился и принялся что–то отчаянно шептать Джеффри на ухо.

— Соляные камешки — они не крепкие, — сказала Корделия. — Но огранены они так же красиво, как самые прекрасные драгоценные камни.

Алан нахмурился.

— И вот так же ваш отец изготовил этот синий камень?

— Да, — подтвердил малыш

Грегори. — Только в рассол была опущена не ниточка, а проволока.

— Ну понятно, — со знанием дела кивнул Алан. — Это же все–таки драгоценный камень, а не кусок соли.

— Вот только, — заметила Корделия, — камень получился не совсем такой, как папа хотел.

Джеффри вернулся к столу — насупившийся, но молчащий. Магнус сел рядом с ним.

— А какой он хотел сделать? — поинтересовался Диармид.

— Амулет, — ответила Корделия, — который наделял бы того, кто им владеет, магической силой.

Алан не проронил ни слова. Он только молча, не мигая смотрел на девочку.

— Ужас какой! — вырвалось у Диармида. — Ведь тогда не стало бы ни законов, ни порядка! Всякий поднял бы руку на соседа!

— Ты все очень правильно понял, — пылко отозвался Грегори. — Но пойми, дружище, ведь если бы все на свете стали волшебниками, разве мир не остался бы таким же, каким был? Правили бы сильные, а слабые повиновались бы.

Диармид сдвинул брови. Было видно, что ему очень хотелось бы поймать Грегори на какой–нибудь погрешности в рассуждениях.

— Все эти разговоры ни к чему, — махнув рукой, сказал Магнус. — Камень, изготовленный папой, не делал того, чего папа от него хотел. Он упросил одного пахаря повесить этот камень на шею и попытаться сотворить чудо. Ничего не вышло. Вся беда была в том, что творил этот камень чудеса только тогда, когда его папа носил.

— Какая же беда? — тут же полюбопытствовал Диармид.

— И что он творил? — добавил Алан.

— Папа вставил камень в ободок, надел этот ободок на лоб и попробовал вырвать из земли с корнем молоденькое деревце, которое выросло слишком близко к дому.

— Разве ваш папа не мог выкорчевать его без помощи какого–то там волшебного камня? — удивился Диармид.

— Мог. Поэтому он и послал деревцу самый слабенький мысленный приказ. Ничего не получилось. Тогда он послал мысль посильнее, потом сосредоточился как только мог — но дерево упрямо стояло на месте, хоть бы ему что.

Алан вытаращил глаза.

— Что же… Камень мешал его волшебству?

— Нет, — вступил в разговор пришедший в себя Джеффри. — Когда папа послал самый сильный мысленный приказ, небо потемнело.

— Помните страшный ливень две недели назад? — спросил Грегори.

— Это оказался совершенно новый тип псионной энергии, — объяснил Род Гэллоугласс. — По крайней мере новый для меня. То есть мне доводилось слышать о тех, кто способен вызвать дождь, и на мой взгляд, это — всего лишь еще одна разновидность телекинеза…

— Однако не этой разновидности вы желали в тот момент, — резюмировал аббат. Он положил камень на стол и отодвинул от него руки.

— Вот–вот, — кивнул Род. — Конечно же, я его тут же снял и ушел в дом, и тут же убрал в самое надежное место, какое только смог придумать, а уж потом переоделся в сухое.