Час «Д»
Шрифт:
– Само собой, сеорита, – усмехнулось привидение, – и тоже из любопытства. Мне интересно помогать вам, наблюдать за вашей работой на Совет богов, это очень расширяет кругозор, кроме того, вы сами подчас весьма занятные объекты для наблюдений.
– Этакие забавные безобидные зверушки-игрушки? – с нехорошей ехидцей уточнила девушка.
– Забавные, но никак не безобидные, – с чувством заверил Эльку дух. – В лесах Ильтарии живут чароти. Это очень симпатичные подвижные зверьки с гибким изящным телом, покрытым мягким зеленоватым мехом. Питаются животные только травой, корешками и ягодами. Но если их напугать или рассердить, чароти может укусить обидчика, выпустив в рану слюну,
Элька секунду поразмыслила, обидеться ли ей на это сравнение или принять его за комплимент, но все-таки решила, что команду похвалили, и улыбнулась.
Рогиро тем временем поинтересовался:
– Вы расскажете об Эсгале остальным, сеорита?
– Нет, – почти не раздумывая, отозвалась девушка, прикусив губку. – Это ведь только его прошлое. Мы уже успели понять, что этой темы лучше не касаться. Каждое случайное напоминание – лишняя боль для Гала. Пусть все остается как есть, кому суждено, тот узнает. Тараканы в голове есть у любого, чем дольше жизнь, тем больше этих грязных тайн. И не известно еще, нет ли у других в тайниках души чего пострашней Эсгаловых заморочек. Короче, пусть плюнет в него тот, у кого нет собственного скелета в шкафу.
– Пожалуй, вы правы. Если что, зовите, сеорита, – охотно согласился Рогиро, за которым небось в шкафах, подворотнях, канавах и прочих местах остался не один труп того, кто при жизни мешал Ильтарии или лично Тени Короля. Кроме того, призрак совсем не желал в случае разглашения тайны оказаться крайним, если Гал начнет выяснять, откуда вдруг Эльке все стало известно. Меч воина был способен наказать и бесплотного сеора Рогиро. Дух отвесил собеседнице изысканный воздушный поклон и испарился из комнаты.
А Элька, покосившись на нахальное солнце, рвущееся в окно, поняла, что уснуть ей больше не удастся. Неторопливо выбравшись из кровати, она накинула тоненький серебристо-черный халатик, всего на пару сантиметров превышающий длину ночной рубашки, не дотягивающей и до середины бедра, и вышла из спальни. Она решила с часок поваляться на диванчике и почитать до завтрака. Разве не заслужила это маленькое удовольствие за все вчерашние огорчения и обиды?
Но вместо того чтобы обосноваться на диване, как и планировала сначала, Элька невольно потянулась к окну. Ее до сих пор не переставал удивлять странный феномен, отличавший этот мир от того, в котором выпал жребий родиться, больше, чем все колдовство вместе взятое. А может, и в самом деле это было колдовство, но погожих дней здесь выпадало гораздо больше, чем плохих. Вот и сейчас солнце слепило глаза просто с беспардонным оптимизмом, а птицы гомонили так, что их сумасшедший щебет легко долетал даже через закрытое окно. Почувствовав, что губы ее невольно расползаются в радостной улыбке, Элька отдернула тюль, распахнула окно и, скинув пушистые домашние тапочки на ковер, забралась на подоконник. Свесив ноги наружу, она умиротворенно оглядела окрестности, подставляя лицо ласке лучей и свежему утреннему ветерку, слушая деловитый птичий гомон и гудение насекомых, вдыхая запахи трав и цветов с клумб, разбитых у самого окна, и из сада. Золотистые цветы, похожие на лилии, на клумбах уже отцвели, но продолжали красоваться кусты роз и начали набухать новые бутоны похожих на махровые ирисы луковичных растений. Во всяком случае, запах от них был таким же обожаемым Элькой изысканно-тонким, как от привычных ирисов.
Отмахнувшись от одной излишне трудолюбивой пчелы, вздумавшей исследовать ее халатик на предмет наличия нектара, девушка улыбнулась и клумбам, и саду, и пчелам, и даже Галу, как всегда с утра пораньше выделывавшему на площадке у дома странные вензеля
Не удержавшись от искушения, она спрыгнула с окна вниз. Плиты и правда оказались почти прохладными, случайные мелкие камешки приятно покалывали ноги. Элька и раньше при любой возможности привыкла скидывать обувь, когда гостила в деревне. Прошлепав к площадке, где занимался Эсгал, даже не повернувший пока в ее сторону головы, девушка весело крикнула:
– Привет! – После мрачных утренних откровений о его прошлом ей внезапно захотелось сказать воину что-нибудь хорошее.
Только тогда Гал соизволил заметить присутствие посторонних, о котором уже был прекрасно осведомлен благодаря чуткому слуху и обонянию оборотня. Элькины любимые духи – свежесть арбуза и мяты – он учуял уже давно, еще когда девушка только подошла к окну. Завершив очередное упражнение сложным движением сплетенных рук, воин повернулся, смерил Эльку оценивающим взглядом и строго спросил:
– Это твоя ночная рубашка или дневное платье?
– Я тоже рада тебя видеть, – фыркнула Элька, специфическое отношение воителя к ее гардеробу уже стало притчей во языцех и нескончаемой темой для шуток всей команды. Благородный порыв поговорить о приятном был задушен на корню. – Конечно, на мне ночная рубашка, Гал, – с видом оскорбленной невинности улыбнулась девушка. – Разве мои платья могут быть такими длинными?!
Воин только вздохнул и отвернулся. Маленькая нахалка опять смеялась над ним, но по крайней мере не дулась, как вчера.
– Знаешь, если бы ты был начальником, я бы люто возненавидела тебя за эти бесконечные попытки читать мне мораль, – откровенно призналась Элька, выводя пыльными босыми пальчиками какие-то кривули на плитах площадки. – Но поскольку мы в команде равны, то общаться с тобой и подкалывать – одно удовольствие. Ты такой прикольный мужик, Гал!
– Обуйся, простудишься, – велел ей воин.
– Уже иду, – рассмеялась девушка и побежала к дому. Подпрыгнула, подтянувшись на руках, забралась на широкий подоконник и легко спрыгнула в комнату. Только нескромно мелькнули под задравшимся халатиком и рубашкой две маленькие луны.
Воин поспешно отвел взгляд и ошалело пробормотал про себя: «Прикольный мужик?» Значение этого прилагательного, благодаря общению с Элькой, он уже усвоил, но никогда бы не мог подумать, что его можно назвать прикольным мужиком. Каким угодно: мрачным, занудливым, жестоким, но прикольным? Да, так обозвать его могла только эта взбалмошная девица, всюду сующая свой нос. Гал не переставал удивляться тому, как настоящая мудрость сочетается в Эльке с совершенной беспечностью и детским легкомыслием. Причем, что выкинет девушка в следующий момент, воин предугадывать так и не научился. Его самого она мало того что совершенно не боялась, так и ни во что не ставила авторитет более опытного и старшего члена команды. Обдумывая это недоразумение, он продолжил упражнения.
Как и обещала Галу, к завтраку Элька надела босоножки на самых высоких шпильках (хоть особо не любила каблуки, но ради такого дела готова была пожертвовать удобством) и самое короткое из купленных вчера в Виесте платьев – нежно-голубое в сиреневый цветочек на самых провокационных местах.
Рэнд, встреченный в коридоре по пути в столовую, присвистнул, оглядев наряд подруги, и восхищенно уточнил:
– Гал это уже видел?
– Нет, но оно ему обещано, – довольно ухмыльнулась Элька.