Час героев
Шрифт:
– Салам, Арзо! – сказал в ответ этот человек. – Разве мы в Русне, что ты говоришь по-русски? Или ты подружился с русистами?
– Это единственный язык, который понимают здесь все и ты тоже, Шамиль, – сказал Арзо, – что плохого в том, чтобы говорить на этом языке, пусть он и язык врага? Разве я говорю ругательства?
– По-русски говорить – все равно что ругаться!
Двое друзей – один не ступавший на эту землю несколько лет, второй, прижившийся на этой земле и обладавший на ней немалым весом, – обнялись по-братски. Никого это объятье не обманывало – любой был готов оттолкнуть другого и выхватить пистолет.
– Смотрю, ты заматерел, Арзо... –
Арзо и впрямь был... излишне широким. В молодости он таким не был – а теперь стал. Покушать любил.
– А ты все такой же...
– Такова жизнь. Воин Аллаха не должен забывать свой путь!
Последнее было упреком – правда, тщательно замаскированным, и Арзо предпочел его не заметить. Он давно был бизнесменом, а не воином Аллаха, и не одобрял многое из того, что творится этими людьми от имени Аллаха. Но покинуть организацию – не смел, все знали, что вход – рубль, а выход – вперед ногами...
– Ты передал привет нашему общему другу?
– Передал. Он ждет тебя.
– Что он сказал?
Арзо усмехнулся.
– А что может сказать раб хозяину?
Шамиль покачал головой.
– Ты не прав. Генерал не может быть рабом уже потому, что он генерал. Впрочем, если о проходе договаривался ты – я верю тебе.
Сказанное означало, что если все провалится – то Арзо убьют и убьют всю его семью. Даже сына, который давно уже жил в Лондоне и работал в банке – тоже убьют, потому что тот, кто думает, что в Лондоне можно спрятаться – сильно ошибается.
Спрятаться нельзя было уже нигде.
– Генерал не подведет, – сказал Арзо.
– Это хорошо. Ты пригнал машины?
– Да...
– Тогда загоняй их сюда. Надо грузиться. А форма?
– Форму тоже достали...
– Тоже давай сюда...
Подогнали машины, начали загонять по одной в ангар. Это были полубронированные русские «КамАЗы», применяемые на Кавказе и в других неспокойных местах. Машина могла выдержать автоматную очередь, и у нее под огнем не спускали шины, что было весьма кстати. Всякое может случиться.
Прилетевшие с Шамилем боевики – это и был возрожденный американскими спецслужбами НОРДОС, независимый, отдельный, разведывательно-диверсионный отряд смертников – начали переодеваться в русскую военную форму, подшучивая друг над другом. Оружие у них было уже русское, такое же применял спецназ, и тут все было нормально.
– Э, Ваха, ты так похож на русиста, что у меня палец чешется.
– А ты...
– Хватит! – одним словом прервал шутки Шамиль. – С этой секунды вы русские военные. Ни слова по-чеченски. От кого услышу – расстреляю лично. Заткнулись!
Все замолкли – знали, что амир не шутит.
– Как мы идем?
– До Кварели и дальше, на Бежту. Дальше через весь Дагестан на Калмыкию. Через Ичкерию идти нельзя, остановят и убьют. В Калмыкии – бардак, целая армия пройдет – не заметят.
– Там дорога работает?
– Чего бы ей не работать, лето же. В Бежте тебя встретят люди генерала.
– Как они меня узнают?
– Они будут ждать колонну.
Басаев покачал головой.
– Это плохо. Ты забываешь об осторожности, Арзо, когда мы скрывались от русистов – ты помнил, что это такое. А сейчас – забыл. Надо было дать мне их номера для связи. А я бы на месте оценил ситуацию и решил, что делать. Теперь получается, что генерал держит меня и моих людей в своих руках.
– Это мы держим его жизнь в своих руках! – осклабился Арзо. – На него столько есть,
– Русисты есть русисты. Они трусливы и непоследовательны. Генерал может попытаться искупить свою вину, сдав меня русистам. Все равно уже... что сделано, то сделано.
Через час небольшая колонна из нескольких грузовиков с номерами русской армии, возглавляемая автомобилем грузинской дорожной полиции, тронулась в путь, к пограничной дороге.
Дивизионный генерал Армии Республики Ичкерия Шамиль Басаев, много лет назад инсценировавший свою смерть при помощи генерала ФСБ и агента Ичкерии Проносова, сидя во втором от начала колонны «КамАЗе», который, ворча мотором, поднимался по узкой, труднопроходимой пограничной дороге, по которой обычно возили контрабанду, жадно вглядывался в открывавшийся перед ним пейзаж, в горы. Горы Кавказа. Сколько он исходил тропинок в этих горах, один и со своими людьми, сколько людей потерял и сколько русистов убил. Все это время, оторванный от родины, он жил в горах. Сначала в горах Западной Турции, где была секретная база, на которой американские спецназовцы обучались войне в горах, а чеченцы – будущей войне против России. Потом, когда Турция после переворота явно дала понять, что в таких гостяхна своей территории не нуждается – его и его людей перевезли в Северный Афганистан, спрятали на горной базе недалеко от Баграма. Тренировали американцев, сами на операции не выходили, потому что ясно дали понять, что против мусульман, братьев по вере – оружие не поднимут. Американцы были согласны с такой постановкой вопроса, американцы вообще мастера стравливать. Но что в Турции, что в Афганистане – горы были чужими. А здесь – все свое, все знакомое – журчащий ручеек с ломкой, ледяной водой, серый, пошедший трещинами от старости камень, которому больше лет, чем им всем, вместе взятым, ящерка, скользнувшая по каменной осыпи и юркнувшая в одной ей известную норку. Контрабандисты, когда гоняли здесь машины, боялись в основном обвала или селя – но Басаев этого не боялся. Это были его горы, и с какой стати они должны были убивать его, столько отдавшего за их свободу, за свободу народа, их населяющего?
На самой границе, там, где не было пограничного столба, но там, где проходила граница великой державы – их, как и договаривались, ждал автомобиль, «Русский Волк», новый бронированный внедорожник, используемый специальными частями. Около него стоял один человек, подняв вверх руку с автоматом...
– Всем внимание! – Басаев поднес ко рту рацию. – Огонь по первому выстрелу! Начинаем проверку!
Пассажир с головного «КамАЗа» – грузинская машина дорожной полиции уже не сопровождала их, ей в горах, на этой дороге, было нечего делать – вышел из машины, подошел к встречающему. О чем-то коротко переговорил – и пошел обратно.
– Отбой, все правильно, – сказал он в рацию, – это Ваха, он из наших. Из Чабан-махи.
Было когда-то такое село – там, на русской территории жили по законам шариата и готовились к боям с русской армией, строили долговременные огневые точки. Богато, кстати, жили – около каждого дома по «КамАЗу» было, иномарками владели угнанными. Потом пришли русисты и взяли село – но не сделали так, как сделал бы генерал Ермолов, не казнили всех мужчин. А надо было бы – Ваха, перекрасившись, поступил в ФСБ по протекции генерала Проносова и теперь помогал боевикам, терроризировавшим республику.