Час льва

Синклер Шериз

Она отодвинулась:

— Я буду в порядке.

— Что ж, тогда я уберусь к себе, а вы сможете продолжить. — Шериф помахал Аманде Голден и улыбнулся Вик, только на этот раз улыбка не коснулась его глаз. — Уверен, мы еще встретимся, мисс Вэйверли. Колд Крик — маленький город.

«Дружелюбно и вежливо». Но Вик услышала угрозу.

***

Алек распахнул тяжелую дверь в таверну «Дикая охота», выбрал любимый столик в углу и устроился в кресле, чтобы серьезно подумать.

Это

была странная встреча и странная женщина. За многие годы правоприменительной практики он несколько раз арестовывал мужей, избивающих своих жен, и опрашивал потерпевших женщин. Травмы мисс Вэйверли могли быть от рукоприкладства, но она не была похожа на жертву домашнего насилия. Взгляд, который она послала ему, был просто убийственным.

В действительности, настроение женщины в течение десяти минут менялось словно торнадо. От опасений быть привлеченной им до «я вытащу твои кишки ржавой ложкой». Она могла быть кроткой, но у него было ощущение, что в бою она будет словно дикая кошка. И в постели.

«Поэтому он так возбужден?»

— Извините, шериф, может, пива?

Он посмотрел в самые красивые голубые глаза на планете и ухмыльнулся:

— Джейми, если ты принесешь мне пиво, мне придется арестовать твою тринадцатилетнюю попку и бросить в мою тюрьму.

Она сморщила веснушчатый нос:

— Я не понесу его, папа принесет, я так понимаю, в твоей тюрьме еще никого не было сегодня, да?

— А вот это удар ниже пояса, — сдался он, получив восхищенную улыбку прежде, чем девчонка со всех ног побежала в бар, подпрыгивая, как котенок.

Спустя несколько минут Калум поставил кружку «Гиннесса» и бокал вина на стол, а затем занял пустой стул.

Наблюдая, как девочка, пританцовывая, проходит между столиками, Алек указал головой в сторону своей племянницы:

— Иногда я завидую тебе, братишка.

Брат повернулся, взглянув в ее сторону, и его серые глаза смягчились:

— В самом деле. Она — благословение. — Он пил вино, следя за движениями дочери. — И заставляет меня бояться, а я никогда не думал, что могу испытывать такой страх.

Алек сделал глоток пива, с богатым солодовым вкусом, прежде чем прокомментировать:

— Ты не из тех, кто трясется, словно лист на ветру. Что случилось?

— Я созвал встречу даонаинов сегодня.

Алек крепче сжал кружку. Оборотни редко назначают сходки. Он склонил голову к избранному Богом лидеру этой территории и официальным тоном сказал:

— Козантир, я приду.

***

Том же вечером, Алек, опершись плечом о каминную полку, стоял и прислушивался к дискуссии. Несмотря на холодный вечер, в таверне было неуютно жарко, а запахи пота и гнева, смешивались с древесным дымом. Золотистый свет от медных настенных бра мерцал, освещая людей, сгруппировавшихся вокруг дубовых столов, сдвинутых вдоль стен. Казалось, здесь присутствовал каждый взрослый оборотень территории «Северных каскадов».

Калум рассказал о запрещенных стальных капканах, найденных оборотнями в лесах и

о том, что внук Торсона отсутствовал уже месяц — настроение у всех испортилось. Ничего удивительного. В конце концов, даонаины были хищниками. Веркошки были самыми жестокими. Волк и медведь станут сражаться, если их загнать в угол, а кошка будет кромсать соперника на кровавые ленты просто ради развлечения.

После того, как Калум отверг предложение Грэйди нападать на каждого человека, появившегося на их территории — Грэйди стал немного агрессивным — Анджелина потребовала слово. Алек слушал в течение минуты, ухмыляясь странной сдержанности своего брата. У Калума было мало терпения к глупости, а логика Анджелины была столь же запутана, как извилистый путь домового на субботнике.

— Мы не знаем, охотятся они конкретно на нас, или это просто браконьеры, — сказал Калум, оборвав Анджелину прежде, чем она смогла продолжить. Он выпрямился и облокотился на барную стойку, сила козантира замерцала вокруг него волнами тепла. — И если они ищут нас, я буду счастлив угодить им. После этого они и не вспомнят, зачем оказались на горе.

Люди засмеялись, и уровень враждебности снизился. Калум напомнил им:

— Мы становимся ленивыми в соблюдении мер предосторожности. Это следует прекратить. Используйте туннели под таверной. Я не хочу, чтобы кто-нибудь нашел груду одежды на краю леса, не говоря уже о том, чтобы увидел превращение одного из вас. Кроме того, помните…

Дверь бара распахнулась, и сквозь толпу в центр комнаты протиснулся Джо Торсон. Глубокие морщины и серые кустистые брови подчеркивали жесткое выражение его лица. Руки покрывали тонкие белые шрамы — сувениры молодости, когда он сражался за женщин на сходках. Слезы проложили грязные дорожки на его лице.

Ужас заморозил кровь Алека. «Что могло заставить старого оборотня плакать?»

«Лахлан?»

Он подобрался к обезумевшему веркоту. Для того, чтобы служить и защищать. Обязанности, данные шерифу законом… и защитнику клана Богом.

Дав Торсону время для того, чтобы он распознал его запах, Алек обнял мужчину за плечи. С символическим рыком старик позволил фамильярность, еще один признак его несчастья.

— Что случилось, Джо? — Алек сохранил спокойный тон, когда гомон голосов стих.

— Мой внук — Лахлан, — голос Торсона был хриплым, — он мертв. Убит в городе.

Поднялся шум. К ним бросились мужчины. Раздался оглушительный крик Анджелины. Братья Мерфи сыпали проклятьями.

Калум низко зарычал, а затем рявкнул:

— Тишина. — Команда, подкрепленная силой козантира, мигом успокоила всю комнату. — Расскажи, что случилось, Джо.

Торсон был одет в свои обычные джинсы и белую рубашку, он устало потер лицо, размазывая грязь.

— Оборотень, детектив из Сиэтла — Тайнан О'Коннолли — позвонил. Как ты и просил, он присматривал за Лахланом в Сиэтле. Он сказал… — голос старика сорвался.
– Там было тело молодого человека в морге.

Алек поднял бровь, таким образом, спрашивая разрешения продолжать. Калум кивнул.