Час мужества
Шрифт:
— Давай сменю тебя, ступай на весла.
Пельник сделал попытку встать, а ноги не слушались, подгибались. Тогда Белый взял его за руку, и Пельник, держась за борт, медленно перебрался вперед, на весла, к Штеренбогену, который вымок, замерз и еле-еле поводил веслом. На его измученном лице пробилась слабая улыбка:
— Жив, курилка?!
— Кажется, жив. А ну проверь, я ли это?.. Штеренбоген ущипнул друга:
— Ты! Подменить не успели...
— Как думаешь, долго нас будет трепать?
— Суток двое,
Предсказания Штеренбогена сбывались. На другой день еще штормило вовсю. А спустя сутки ветер стих, море дышало ровно, глубоко, как будто отдыхало после долгих волнений. На длинных пологих волнах мертвой зыби лениво покачивалась шестерка с четырьмя предельно вымотавшимися, обессиленными людьми. Только один из них нес вахту, вяло ворочал рулевое весло. Трое лежали под банками, сваленные усталостью, забывшиеся в глубоком сне...
Солнце, набрав высоту, снова жгло немилосердно.
Пельник сидел, опустив голову, и, глядя на парусину, топорщившуюся в ногах, подумал: «Эх, совсем заштилило, а то поднять бы парусок, и полный вперед!»
Он смотрел поверх банок на спящих своих друзей, на спокойную, зеркально-гладкую синеву моря: вчера оно гневалось и хотело похоронить шлюпку вместе с ними, а сегодня тишь, благодать, глазам не верится...
«Сколько же суток в плавании?» — думал Пельник. Он пытался вспомнить, какие были события в первый и последующие дни, и неизбежно запутывался. По его подсчетам поход продолжался более десяти суток...
Так сидел он, всматриваясь усталыми глазами вдаль, и вдруг заметил какой-то странный предмет, находившийся в дрейфе. Сперва он решил, что ему показалось. Нет, не показалось, что-то чернело впереди. Встреча с этим предметом представлялась Пельнику очень соблазнительной.
— Ребята! Боевая тревога! — по возможности громче крикнул он.
Никто на его зов не откликнулся, даже не поднял головы.
— Эй, поднимайтесь! — настоятельно повторил он.
Белый и Штеренбоген с усилием поднялись, глянули вперед: точно, что-то плавает. Они и сели на весла.
Всего двадцать или тридцать метров оставалось до этого таинственного предмета, чернеющего на воде, когда очнулся Жора, тоже поднял голову и, глянув за борт, с испугом произнес:
— Ребята! Мина!
Действительно, что-то круглое покачивалось на воде. Ясно только, что не деревянный ящик с продуктами. Теперь думалось, что, может, там притаилась сама смерть.
Несколько слабых рывков веслами, и тот же Жора, не сводивший глаз с предмета, поспешил всех успокоить:
— Ребята, не мина, а бочка.
— Это мы еще посмотрим, — отозвался старшина. — Может, она начинена взрывчаткой. К ней надо с умом подгребать, чтобы не получилось удара.
Белый и Штеренбоген оставили
— И точно, бочка! — подтвердил он. — Откуда она взялась и почему не тонет?!
— Понятно почему: в ней масло растительное, — высказал свое предположение Жора.
— А может, бензин или керосин, тоже на воде держится, — усомнился Штеренбоген.
Так или иначе стало ясно, что она заполнена чем-то легким, и теперь все были озадачены: что делать дальше?
Старшина предложил:
— Давайте, втащим в шлюпку, а там видно будет...
Каждый подумал: если она с растительным маслом, — тогда живем.
И вместе с этой надеждой появились воля и силы у истощенных голодом, измученных штормом людей.
Они сплели концы, привязали к банкам и спустили петлю за борт. Сразу ничего не получилось: бочка сорвалась, но далеко не уплыла, на втором заходе она, будто живое существо, закатилась в шлюпку.
После долгого путешествия бочка позеленела, обросла ракушками. И только ее развернули и открыли пробку, как изнутри вырвался одурманивающий запах бензина, он быстро растекался над шлюпкой, а люди все еще не верили в свое невезение, каждый чуть ли не ползком добирался до пробки, нюхал и спешил прочь.
Все четверо лежали на банках, устремив глаза в небесную синеву, окончательно сломленные, кажется, потерявшие веру в свое спасение.
Шлюпка уже дрейфовала, управлять веслом было не под силу. Даже самый крепкий из них, старшина Белый, растянулся на решетке, закрыв глаза.
Сквозь узкую горловину по-прежнему выбивались бензиновые пары, как завеса ядовитых газов, и даже свежий морской воздух не мог его рассеять.
«Плохо дело, — подумал старшина. — Совсем плохо... Надышатся ребята, уснут и не проснутся. Надо столкнуть бочку за борт или она нас на тот свет отправит...»
Он попытался подняться, но не смог, упал на решетку.
— Ребята! — с трудом произнес старшина. — Поднимайтесь...
Опираясь о борт, Белый встал, добрался до бочки и закрутил пробку. Пельник и Штеренбоген помогли ему столкнуть ее обратно в воду...
Прошел еще один день, неизвестно какой — девятый, десятый или одиннадцатый, потому что счет времени был давно потерян.
Снова наступило утро. Раннее солнце, брызнув в шлюпку острыми лучами, возвестило друзьям: жизнь продолжается, пора на вахту!
Кто-то из четверых приподнялся и в изумлении прошептал:
— Ребята, дельфины!
— Где, где?
В шлюпке началось слабое движение. Все как по команде поднимались и удивленно смотрели на стаю дельфинов: они резвились, высовывали забавные остромордые головы, точно хотели заглянуть в шлюпку, узнать, что там за странные путешественники.