Час негодяев
Шрифт:
Скорее всего, британские спецслужбы отследили звонок из Украины, и вот тогда начались вопросы.
– Как Маринка?
– Нормально…
Я помолчал. Лодка шла по Днепру в обратном направлении.
– Любишь ее?
– Не знаю.
– Запомни, если не хочешь повторения, люби ее такой, какая она есть. Не пытайся изменить. И она пусть тоже тебя не пытается изменить. Если не получается, лучше сразу расходитесь, не мучайте друг друга. Не склеить. Если разбилось, уже не склеить, как не пытайся. Да и… стоит ли пить чай из склеенной чашки. Жизнь-то одна…
Лодка шла по Днепру…
Информация к размышлению
Документ подлинный
Отрывки
Одной из немногих, кто сохранил разум в обезумевшей стране.
Я: Вам хоть есть куда возвращаться? Жильё цело?
Дончанка: Не знаю, наш район бомбят постоянно. Вот зачем?
Киевлянка из очереди: Так то же русские бомбят.
Дончанка: Какие русские? Люди же видят, откуда стреляют. Там украинская армия.
Киевлянка из очереди: Меньше российские новости смотрите.
Дончанка: Да я с лета в Киеве. Только украинские и смотрю.
Киевлянка из очереди: А у меня спутниковое телевидение. Смотрю специально и российские, чтобы видеть, как они врут, что у нас тут неонацисты и бандеровцы. Кто вас там притеснял?
Дончанка: Я сама попала под бомбёжку с самолётов. Это так страшно. Дети кричат, никто не понимает, что делать. Оглохла даже. Потом прошло. После этого уехали.
Киевлянка из очереди: А кто с самолётов бомбил?
Я: Ну, у сепаратистов самолётов не было…
Киевлянка из очереди: А откуда вы знаете, что с самолёта?
Дончанка: Так сначала вертолёт разведал, а потом ЭТОТ зашёл.
Киевлянка из очереди: А чего ж вы хотели со своим референдумом? Сами виноваты.
Дончанка: Да кто на него ходил? Процентов 20. Мы хотим в единую Украину!
Киевлянка из очереди: Конечно, теперь захотели! Раньше надо было думать!
Я: До бомбёжек?
Киевлянка из очереди: Ага.
…
В январе 2014-го знакомый, хороший скромный человек, на мои слова о том, что «активисты», поджигающие автобусы и устраивающие средневековый дебош в центре столицы, требуют убрать из города милицию, без секундного замешательства сказал, что надо убрать. Когда уже во время войны на Донбассе до знакомых удавалось в каких-то нанокапсулах на наносекунды донести мысль, что если бы российские регулярные войска собирались «завтра бомбить меня в Киеве», то это «завтра» наступило бы полгода-год назад, они отступали на заранее подготовленные позиции в виде фраз: «А зачем они помогают оружием, советниками? Если бы они К НАМ не лезли, всё бы уже закончилось». Поверьте, я долго пыталась нащупать дно, но снизу стучали. Поэтому совершенно уверена – никаких моральных отягощений на нас эта фраза не накладывает. Потому что поведи мы себя так, как велит мораль (на то и расчёт), всё окончится, как у Осиповича, поддавшегося на то же шулерство. И из предсказуемости нашего поведения просто извлекут возможность кровавого террора. И я ни грамма не верю, что Штайнмайер, подписавшийся гарантом под легитимацией захвата власти в европейском государстве, стал моральнее. Я настолько аморальна, что вижу в смене его позиции ситуативный меркантильный (видимо, не личный, а партийный) интерес. И в глубоко эшелонированной СМИ «позиции» («я смотрю телевизор, потому что я должна знать, что я думаю»), которая несовершенна только в том, что не имеет нюансировки, оттенков у самых разных слоёв населения, вы прекрасно узнаете
http://blog.polemika.com.ua
Донецк, бывшая Украина.
10 июля 2019 года.
Финал игры
Мы – не оставим города свои,
Мы – обязательно дойдем…
Донецк. Новороссия.
В Донецке меня поселили не в «Донбасс-Паласе», а в неприметной двухэтажной гостинице недалеко от бывшего здания СБУ. Теперь это КГБ Новороссии, Донецкое региональное управление. Грозный намек всем тем, кто готов покуситься на завоевания народа этой земли, – эту аббревиатуру помнят далеко за ее пределами…
В гостинице жили командированные, и сама она была очень и очень непростой. Например, стальные ставни на окнах, а ресторана не было совсем, хотя кухня была. Приготовленное поднимали сразу в номера, это чтобы живущие здесь не видели лишний раз друг друга. Вход был прикрыт уродливым, но прочным стальным навесом – от осколков…
Меню висело рядом с кроватью. На сегодня борщ, на второе свинина с гарниром, чай, компот. Да, так прямо и написали – компот. Повеяло семидесятыми годами прошлого века – не худшим, кстати, временем. Тогда никто и представить не мог, что из Киева будет отдан приказ бомбить Донецк, уничтожать его население.
Я поднял трубку и… положил ее. Не могу. Может, это глупо, но не могу. Я ведь все знаю. И про умерших в войну от голода стариков и старух. И про сегодняшние, совсем не сытые времена. Это в Киеве я езжу на «Порш Кайенн». А здесь… когда я буду жрать этот борщ и свинину с гарниром, я буду представлять себе тех, у кого и сегодня пустой суп на плите.
Нет. Не могу…
Набрал номер сопровождающего. Сказал, что в гостинице больше оставаться не могу…
В ожидании аудиенции в КГБ – нужного человека просто не было на месте – меня повезли по городу…
Центральная часть города пострадала от обстрелов не сильно – страшнее всего в аэропорту и прилегающих к нему кварталах – там все просто снесено огнем. Но и самому Донецку хватило. Я увидел и памятник на том месте, где погибли мирные жители в троллейбусе от взрыва мины, и знаменитые Розы мира – огромный, в несколько метров высотой памятник, при ковке которого было использовано железо от упавших здесь «Градов». Памятник был окружен ковром красных роз, и по центру, словно живой, бился Вечный огонь.
Память всем павшим уже в новой, страшной войне.
Ах, какого дружка потерял я в бою… И не сорок два года назад, а вчера…Это Александр Розенбаум. Эти слова написаны тридцать лет назад, но актуальны и сегодня, потому что мы никак не можем выйти из боя. И это не тысяча девятьсот сорок пятый. Это две тысячи четырнадцатый. Вечный огонь в память тех, кто вставал первым, и тех, кто пришел добровольцем потом. Кто погиб под обстрелами в городе и пригородах и кто пал в аэропорту. Кого расстреляли на дороге из танка при попытке спастись – просто, ради веселья. Кого схватили и зверски убили правосеки, кого пытали до смерти в застенках СБУ. Кто штурмовал Углегорск, Дебальцево, Мариуполь. Кого нашли в киевских и харьковских изоляторах СБУ, мертвыми и еще живыми.