Час печали

Паркер Т. Джефферсон

Мерси снова оглядела квадратные пятна на ковре. Почему Изма убрал то, что там стояло? Мерси знала: Эд ни на минуту не спускал с нее глаз. Она почувствовала себя заложницей, которая вынуждена находиться рядом с маньяком, трахающим ее в своем больном воображении. Наживка для извращенца!

Голос Хесса казался ей спасением.

– Ладно. Итак, у него не хватает мужества. Наверное, ты прав. Дальше?

– Но он хочет, чтобы они напоминали живых. Наверное, сует в холодильник. Не расчленяет, конечно. Целыми сует. Тот, кто распиливает женщину на части, вообще не достоин называться

мужиком.

– Но зачем их хранить? Почему просто не использовать, а потом бросить?

– Дать им сбежать? Нет, Хесс. Дело тут в любви, а не только в сексе. Он по-настоящему влюблен в своих женщин и мечтает быть с ними всегда. Кто отпустит любимую? Мы иногда так сентиментальны!

У Мерси пересохло в горле и свело живот.

– Скорее мерзки и отвратительны! – не выдержала она.

– Вышвырни ее отсюда, – обратился Изма к Хессу.

– Смотри на меня, Эд, не на Мерси. Зачем они ему? Почему их две? – Голос Хесса снова зазвучал угрожающе.

– Так надо. Они разные, а вместе создают единое целое. Я видел их лица – очень красивые!

– Ну и? Что привлекло его в них?

– Они обе такие интеллигентные! У них умные глаза. Вот если я вижу образованную интеллектуалку, то мне не терпится дать ей по роже. Я предпочитаю простых девушек, неброских и покорных, занимающихся ручным трудом. В них, может, нет того лоска, но они по-своему милы. Пролетарки. Крестьянки. Скромные служащие. Вроде моей Лорейн. Или Мерси.

Рэйборн пристально посмотрела на Эда. Тот начал медленно вращать тазом, все еще держа руки на матрасе.

Хесс резко поднялся:

– Я покажу Мерси, что у тебя в шкафу.

– Пожалуйста. Только не трогай!

Мерси встала и почувствовала сильное головокружение.

– Оставь в покое свои гигантские яйца, ублюдок. Я скоро вернусь. – Она последовала за Тимом в соседнюю комнату.

Хесс указал рукой на открытый шкаф. От ужаса Мерси едва устояла на ногах. Из шкафа пять женщин устремили на нее свой невидящий взгляд.

– Раньше они лежали на ковре. Это возлюбленные Эда, он собрал их после случая с Лорейн.

Мерси мало-помалу приходила в себя. Все пять женщин оказались манекенами. Четырех из них Изма одел в профессиональные костюмы: строителя, почтальона, продавщицы и полицейского. Пятая, в коротенькой юбке и с блестящими черными волосами, очень напоминала Мерси. В руке кукла держала карточку. Мерси наклонилась и прочитала: "Лорейн Далак, "Тримко"". Подставки у манекенов были квадратными.

– Меня бы стошнило, если бы я их сразу увидела, – Мерси отвернулась от шкафа.

– Уверен, он сам причесывает и красит их. Наверное, покупает им разные вещи. Не знаю, почему он спрятал своих барышень. Решил, что я позавидую? Или что ты приревнуешь? А может, почувствовал себя плохим мальчиком и застыдился. – Хесс сухо улыбнулся.

– Пошли отсюда, Тим. Он ведь не сказал ничего стоящего.

– Он и себя-то плохо понимает, поэтому не станет сознательно нам помогать. Но кое-что я вынес из нашей беседы.

– Что, например?

– Думаю, Похититель Сумочек любил Джанет Кейн и Лаэл Джилсон так же, как он – Лорейн. Наш преступник – коллекционер. Он собирает

женщин, как Изма – кукол. И не отпускает от себя своих возлюбленных.

– Меня сейчас вырвет, Хесс.

– Почему?

– Потому что все это брехня! Ложь. Меня бесит, когда уроды пытаются любым способом оправдать свои ужасные поступки. Какая, к черту, любовь?!

– Нам трудно понять подобные чувства, они кажутся нам лживыми, но для Измы и Похитителя Сумочек они истинны.

– Плевать мне на них! Ты потратил час и выяснил лишь это?

– Оно того стоило. К тому же мы пробыли здесь не час, а ровно тридцать две минуты. Я многое узнал о преступнике. И понял то, что ты пока не понимаешь.

– Да? Что же?

– Не все люди похожи на тебя. Нужно научиться думать так, как они, смотреть на все с их точки зрения. Они чувствуют иначе, чем ты. Значит, надо представить себя на их месте. Наконец, они ведут себя по-другому, и твоя цель – предугадать их следующий поступок. Таково правило работы с уродами, которых ты ловишь. Таково правило общения с людьми, окружающими тебя.

– А если я плевать хотела на твои правила?

– Значит, не быть тебе шерифом к шестидесяти.

Гнев охватил Мерси.

– К пятидесяти восьми. И я не шучу! – злобно вскрикнула она.

– А кто шутит?! Ты справишься с обязанностями только тогда, когда осознаешь, что не одна в мире. Важно не столько управлять своими чувствами, сколько понимать чужие. Так ты найдешь нужных тебе людей. Не важно, преступника ты ищешь или мужа.

– Да будет тебе известно, я не ищу мужа! И не надо читать мне лекции!

– Это необходимо, Мерси.

– Ты меня не убедил. Теперь мы можем свалить отсюда? С меня достаточно. Еще две минуты в обществе нашего не похожего на меня... джентльмена, и я достану китайско-итальянский стилет, отрежу ему голову и спущу в ближайший унитаз. Ты способен сейчас понять меня и разделить мои чувства?

– Ничего не поделаешь! – Хесс захлопнул дверь шкафа.

13

После работы Хесс впервые прошел сеанс радиационного облучения. Впечатление от тяжелой атмосферы комнаты Эда Измы все еще преследовало его, когда он лежал, а врачи целились прибором ему в грудь. Хесс думал, способна ли радиация прекратить разложение личности Измы, вылечить его болезнь, переселившуюся теперь и в душу самого Хесса? Доктора сказали, что облучение должно уничтожить все маленькие клеточные карциномы в лимфатической системе. Если бы их нашли во время операции, то Тим умер бы за полгода. Карцином не обнаружили, но радиационное облучение настоятельно порекомендовали.

Хесс не ощутил боли, к тому же вся процедура длилась не более тридцати секунд. Однако врач предупредил его: все побочные эффекты – усталость, выпадение волос, бессонница, проблемы с желудком – проявятся позже и, вероятно, окажутся сильнее, чем после химии.

– Ну, ребята, если вы меня в гроб не загнали, то куда уж ничтожному раку, – пошутил Тим.

– Мы делаем все возможное, детектив. – Врач невесело улыбнулся.

Убить пациента или спасти его! Хесс вышел из больницы, чувствуя себя гораздо хуже.