Час совы
Шрифт:
— Представляю, что ты ей наговорила! — хохочу я.
— Да ничего особенного, — невинно отвечает Лена и продолжает рассказ.
— Мадемуазель Елена, — заявила бандерша, придя в норму, — Вы будете самым ярким бриллиантом в коллекции моего предприятия. Если вы возьмётесь обучить всему, что знаете в нашем деле, моих девушек, я выплачу вам пятнадцать, нет двадцать процентов прибыли. Договорились?
— Я согласна, — ответила я.
— Приступайте к работе немедленно. Девушки будут приходить сюда каждый день, и вы будете работать с ними с двенадцати до девятнадцати часов. Жить можете здесь, на всём готовом. Если вам
— Целую неделю, — рассказывает дальше Лена, — я добросовестно исполняла обязанности наставницы и тренера в заведении мадам Бенуа. Девушки, в большинстве своём, оказались способными ученицами. Еще неделю заняла дорога до Екатеринбурга. Оказавшись там, я, разумеется, не стала способствовать процветанию нашего бизнеса. В тот же день я совершила поездку в Верхний Уфалей, где и исчезла в одной из пещер. Боюсь, мадам Бенуа до сих пор оплакивает моё исчезновение.
— Ну, Ленка! Ты у меня — гений! — не удерживаюсь я от похвалы.
— Скажешь, тоже, гений! — улыбается Лена, — Никакой я не гений, просто, нормальный хроноагент. И потом, с кем поведёшься, того и наберёшься. Не ты ли всегда говорил: нет безвыходных положений, есть безвыходные люди. Да то ли ещё было! Это ещё ситуация была, можно сказать, тривиальная.
— Ну, хватит, — предлагаю я, — Рассказывать о своих приключениях друг другу мы можем очень долго. На что другое, а на это у нас времени будет с избытком. Пойдём-ка лучше попаримся. Банька готова. Ты не против?
— Ой! Ты даже об этом позаботился! — радуется Лена.
— Плохим бы я был мужем, если бы не знал, о чем ты сейчас, после всех этих злоключений, мечтаешь. Пойдём.
Отвожу Лену в баню, а сам возвращаюсь в дом. Подхожу к Синтезатору и творю для Лены голубой бархатистый халат с серебряными ящерицами и белым поясом. Подумав, добавляю белые гольфы. Спустившись в подвал, наливаю из бочонка ведёрко пива и со всем этим добром направляюсь в баню.
В предбаннике я оставляю халат и гольфы рядом с мелтановым комбинезоном и тапочками. Раздеваюсь сам и, набрав ковш пива, вхожу в баню. Лена уже нежится, разлёгшись на полоке. Выплёскиваю на каменку полковша пива. Горячий пар, насыщенный запахом хлеба и хмеля, мгновенно заполняет баню. Беру в руки берёзовый веник и, подойдя к подруге, командую:
— Расслабься!
Лена с готовностью распластывается, и я начинаю работать веником. Паримся мы долго и самозабвенно. То обливаемся ледяной водой, то поддаём пару: водой или пивом. Наконец, Лена бессильно распластывается на полоке и бормочет:
— Всё. Я, кажется, уже вся испарилась. Облако без штанов.
Обливаемся тёплой водой и выходим в предбанник. При виде роскошного халата Лена взвизгивает от радости и целует меня в щеку. А я набираю ковш пива и присаживаюсь на скамейку. Сделав два глотка, передаю пиво подруге. Мы пьём пиво и медленно сохнем. Обсохнув, Лена одевается, а я, прихватив её мелтановый комбинезон и свой камуфляж, иду в дом в одних ботиках. Там я надеваю халат и
Лена критически меня оглядывает:
— И всегда-то так. Для меня старается, а себе ничего толком не может сделать.
— Так, Леночка, со стороны-то оно всегда виднее.
Лена вздыхает и подходит к Синтезатору:
— Объясни, как с ним надо работать.
Выслушав мои инструкции, она тут же творит мне синий атласный халат и белые тапочки на мягкой подмётке.
— Завтра проверю твой гардероб и займусь им отдельно, — обещает она.
— Лена, ну перед кем мне здесь наряжаться?
— Как перед кем!? А я? Что, я уже не женщина? Мне что, не доставляет удовольствия смотреть на тебя? Ты же хочешь, чтобы я выглядела красиво и была одета со вкусом, пусть даже и с твоим вкусом.
— Ну, если говорить о вкусах, то мне больше всего по вкусу, когда на тебе вообще нет никакой одежды.
Лена смеётся:
— Это я прекрасно знаю. Но знаю и то, что даже излюбленным зрелищем нельзя наслаждаться постоянно. Приедается. Надо как-то разнообразить.
Мне ничего не остаётся как только согласиться и принять её дары. А Лена меняет тон и тему разговора:
— Так значит, это — наш с тобой конечный пункт? Я правильно поняла тебя перед обедом? И ты здесь находишься уже почти год.
— Знаешь, Ленок, ещё сегодня утром я думал именно так. И именно потому, что живу здесь почти год. Поначалу, как только я сюда попал, я, было, решил, что это — временная остановка. Что Старый Волк готовит для меня какие-то новые испытания, намного более «весёлые» чем прежде. Но потом, сопоставив факты, я решил, что для временного заключения он мог бы оборудовать тюрьму и попроще. Знаешь, в чем разница между КПЗ и стационарной тюрьмой, где сидят месяцами и годами?
Лена кивает, а я продолжаю:
— Вот, на основании этих признаков я и пришел к выводу, что эта Фаза — место моего пожизненного заключения. А вот сегодня утром, когда мы встретились, и ты, обалдев от неожиданности и нахлынувшей радости, сказала мне, что это просто невероятное чудо, что мы, наконец, встретились, я вдруг решил, что это далеко не чудо, и это часть замысла Старого Волка. И с этого момента я каждый час жду от него какого-то сюрприза. Подожди, не возражай, выслушай до конца. Понимаешь, если бы он просто хотел нам напакостить, он развёл бы нас с тобой по этим переходам на недостижимые дали, и мы бы больше никогда не встретились. А сейчас ты, после всех перенесённых мытарств, пришла именно туда, куда нужно. Нужно кому?
Лена порывается что-то сказать, но я останавливаю её движением руки.
— Ясно, что это нужно в первую очередь тебе и мне. Но ему-то что до этого? Когда ты с ним общалась в Сен-Канте, он произвёл на тебя впечатление альтруиста? На меня он такого впечатления не произвёл. Вывод? Наша сегодняшняя встреча, это — часть его плана. Теперь нам следует ждать его дальнейших действий. Каких? Не знаю. Предлагаю не гадать, а готовиться. Материальную часть я уже частично подготовил. Сотворил пулемёт и четыреста патронов. Надо будет сделать ещё несколько гранат и «мух», а может быть и бластер-дезинтегратор. Но всё это так, для самоуспокоения. Главное, моральная готовность, готовность к тяжелой борьбе: моральной и психологической; борьбе более тяжелой, чем была прошлый раз. Ведь он тоже извлёк определённый урок. Ты понимаешь меня?