Час совы
Шрифт:
– Да он еще вроде не бывший, – Люська, проговорив живому человеку все свои новости, немного успокоилась. – Знаете, как у нас на работе Светка за своего жениха билась? Несколько лет. А он, то прилетит, то улетит, а на днях вообще жениться надумал и не на ней. Так Светка наша поехала в Москву и расстроила его свадьбу. Теперь сама за него замуж выходит первого апреля. Может, и мне поехать в его станицу и расстроить его счастливую жизнь?
– Подумай, хорошо: зачем тебе это надо? Что хорошего было в твоем браке? Чего ты ждала от него? И сможешь ли прожить дальше
– Да он не предал, просто не любил!
– Тем более… За что ты собралась бороться?
– Просто подумала, что надо прощать и все такое…
– Вот уж никогда не прощала мужчинам их слабостей, – передернула плечиками Вероника. – А если бы прощала, – закатила глаза балерина, – жила бы сейчас или в Кремле, или во дворце султана.
– В гареме? – развеселилась Люда.
– Ну, уж, нет! Не собираюсь делить ни с кем любимого мужчину. Кстати о мужчинах и квартирах, – Вероника выпорхнула из глубокого кресла и подлетела к старинному секретеру.
Порывшись в папке с бумагами, она вытащила из нее солидный конверт и протянула Людмиле:
– Вот тебе наш ответ Чемберлену.
– А причем здесь моя собака?
– Людмила, о какой собаке речь? Это наш домик в Черногории на их квартиру в Сочи. По – весомее будет, а?
– Откуда домик взялся, Викуля?
– Отзвуки прошедшей любви. Хотя, говорят, настоящая любовь не проходит, засыпает иногда на время. И вот тому подтверждение: был у меня, когда то роман с одним югославом. Замуж звал…
– И вы решили сейчас принять его предложение? – обрадовалась Люся.
Ей всегда было жаль, что такая красивая, умная, стройная Вероника живет совершенно одна. И нет у нее ни детей, ни мужей, ни родственников.
– Какое предложение, Людмила? Умер жених мой. Вот, завещание прислали. Поедем весной смотреть, вступать в права, так сказать. Посмотрим, в каком состоянии твое приданное, а дальше решим, что с ним делать.
– Чье приданное? – не поверила своим ушам Люся.
– Людмила, я давно хотела тебе сказать, но меня всегда что – то останавливало… Наверное, твой муж?.. Я оставляю тебе все свое имущество. И завещание уже составила. Больше у меня никого нет, так, уж, случилось. Так, что после твоего развода, заверим сей печальный документ.
– Нет, Вероника, голубушка, мне ничего не надо, ты же знаешь! Я тебя просто так люблю.
– Знаю, вот поэтому все тебе и оставляю.
Люська крепко обняла свою подругу и долго так стояла не в силах оторваться и Вероника не отстранялась. Одинокая душа грелась в волнах искренней благодарности.
– Ну, все! Беги, Людмила, а то я на прогулку уже опаздываю.
И это тоже было неизменно, – в любую погоду, в девять утра, балерина отправлялась пешком на свой обычный моцион: по Невскому проспекту до канала Грибоедова, и дальше до Мариинского театра. Постояв пару минут у здания, которому отдала всю свою жизнь, Вероника разворачивалась и возвращалась домой тем же маршрутом.
* * *
Сонная
– Что случилось?
– Ничего не случилось, проезжала мимо и решила заехать к подруге на кофе? Разве нельзя? Или ты не одна, если так, ты скажи, я сейчас уеду. Правда, скажи и все, и я уеду.
– В зеркало на себя посмотри, – подвела подругу к большому зеркалу Лиза. – Никогда ты, Ефимова, врать не умела. Ни врать, ни списывать.
– А я теперь не Ефимова, решила снова Царьковой стать, как в нашем детстве.
– Не поняла?
– А путаницы много всякой. Заявление от Ефимовой о пропаже Ефимовой. Смех один!
– Людмила, врать ты не научилась, повторяю.
Люська опустилась на тахту, наклонила голову и спрятала свое лицо в бархатную подушку. Сделав тяжелый вздох, взглянула на подругу:
– Лиз, Ефим назвал наш брак ошибкой и ушел к той, которую любил всю жизнь. Но ты не думай, мы с ним остаемся друзьями, и, ни на какое имущество Ефим не претендует.
– А какое у вас имущество? Твоя квартирка и жук, купленный на подаренные балериной сережки? И что ты переживаешь? Туда ему и дорога, другого найдем. Ты у нас достойна всего самого лучшего. Мы, уж, с Николя не говорили тебе, но нам твой Ефим Ефимов никогда не нравился. Индюк надутый.
– Почему индюк?
– Один гонор, а за душой ничего. Даже поговорить не о чем. И как ты его столько лет терпела, удивляюсь? Знаешь, что, бросай свой бассейн и переходи к нам. Будешь администратором. Мы же скоро новый ресторан собираемся брать, одной мне не разорваться. А Николай администратор никакой. Да я его и не вижу в этом качестве.
– Представляешь, Лиз, столько людей, оказывается, не любили моего Ефима, а мне не говорили. Я сейчас у Вероники была, она мне тоже самое сказала. А почему, Лиза? Сказали бы вы все правду, что не пара он тебе, Людмила, и я бы сейчас не переживала его измену.
– Люсия, вот я сейчас не поняла, ты меня обвинять приехала или за сочувствием? И что бы изменилось, если бы мы всем миром стали тебя отговаривать? Ты бы сказала нам спасибо и не стала выходить за него замуж?
Люська на недолго задумалась.
– Что теперь говорить? Уже ничего не изменишь.
– А раз ничего не изменишь, то нечего и горевать. Предлагаю вечером отметить твою свободу!
– Ой, раз Ефим не пропал, значит, его и искать не надо, – встрепенулась Людмила. – Я сейчас позвоню одному капитану и дам отбой по поискам.
– Что – то у вас, деушка, глаз заблестел! И мне таки нравится этот блеск. Что за капитан?
Но Люда уже слушала гудки и только отмахнулась от подруги.
– Капитан… Вадим, простите, это вас снова Людмила Ефимова беспокоит. Я по – поводу моего мужа.
– Пока не могу вам ничего сказать, – несколько обескуражено проговорил Вадим. – Заявление только принято, но я лично буду этим заниматься, вы не волнуйтесь.
– Нет – нет, пожалуйста, не надо заниматься, в смысле искать не надо. Он нашелся, позвонил…