Чаща
Шрифт:
Его пальцы стиснули мне локти. Мгновение Саркан молчал, не глядя мне в лицо. А затем хрипло выговорил:
— Нет.
И сам притянул меня к себе. Губы его были сладки, лихорадочно-горячи и удивительны, они стирали все лишнее. Мне больше не нужно было ни о чем думать. Сердце-древо вспыхнуло огнем, с треском и ревом запылало — и исчезло. Остался только жар Саркановых ладоней, скользящих по моим озябшим нагим плечам — я снова задрожала, но уже не от холода. Он крепко обнял меня одной рукой. Завладел моим запястьем, потянул вверх мою свободно ниспадающую рубашку. Я вынырнула из нее, высвободила руки от рукавов, мои волосы рассыпались по плечам. Саркан застонал
Я, задыхаясь, прильнула к нему, вся во власти восторга и немудреного девичьего страха. Мне никогда и в голову не приходило, что он… Скользнув языком по моему соску, Саркан втянул его в рот; я, вздрогнув, вцепилась ему в волосы — наверное, до боли. Он отстранился, и меня окатил внезапный холод.
— Агнешка, — проговорил Саркан тихо, проникновенно, едва ли не с отчаянием, словно, как всегда, хотел наорать на меня — и не мог.
Саркан перекатился на постели вместе со мной и вмял меня в подушки. Я забрала в горсти его рубашку и лихорадочно дернула. Он сел, стянул рубашку через голову — я, запрокинув голову, неотрывно глядела вверх, на полог, пока он разгребал надоедливый ворох моих юбок. Я отчаянно жаждала его рук — сейчас, немедленно! Я так долго пыталась не вспоминать тот прекрасный, потрясший меня до глубины души миг, когда его пальцы скользнули у меня между ног. Я все помнила. Саркан провел там же костяшками пальцев, и меня так же сладостно затрясло, как тогда. Дрожа крупной дрожью, я инстинктивно стиснула бедрами его руку. Мне хотелось приказать ему поторопиться — и еще попросить не спешить, причем и то и другое одновременно.
Полог упал и задернулся сам собою. Саркан склонялся надо мной, глаза его чуть поблескивали в темной тесноте нашего навесного укрытия; он исступленно, напряженно вглядывался в мое лицо. Он по-прежнему касался меня большим пальцем, легонько, совсем чуть-чуть. Одно движение, не больше… В горле у меня нарастал не то вздох, не то стон. Саркан наклонился и поцеловал меня, как будто хотел заглотить этот звук, поймать его собственным ртом.
Саркан снова шевельнул большим пальцем, и сведенные мышцы внезапно расслабились. Он взялся за мои бедра, развел их в стороны, приподнял одну ногу, сдвинул ее чуть вбок, по-прежнему не сводя с меня жадного взгляда.
— Да, — требовательно проговорила я, пытаясь двигаться в лад с ним, но он лишь продолжал ласкать меня пальцами. — Саркан.
— Чуть-чуть терпения — разве я прошу слишком многого? — отозвался он. Его черные глаза заискрились. Я негодующе воззрилась на него, но тут Саркан снова погладил меня — осторожно, ласково, продавливая пальцы все глубже, снова и снова вычерчивая длинную линию между моими бедрами и в верхней точке описывая круг. Дракон задавал мне вопрос, ответа на который я не знала, пока он не пришел ко мне сам: я внезапно выгнулась всем телом, измученная и повлажневшая в Саркановых чутких руках.
Вся дрожа, я откинулась на подушки; я запустила пальцы в спутанные, всклокоченные волосы и прижала их к мокрому лбу, тяжело дыша.
— Ох, — выговорила я, — ох…
— Вот так, — промолвил Саркан не без самодовольства, и тогда я резко села и опрокинула его назад, к другому краю кровати.
Я взялась за пояс его штанов — он все еще был в штанах! — и произнесла: «Хульвад». Штаны, дернувшись, растаяли в воздухе; вслед за ними я зашвырнула юбки. Саркан лежал подо мною совсем нагой, худощавый и жилистый. Глаза его внезапно сузились, ладони легли мне на бедра, самодовольная
— Саркан, — произнесла я, удерживая во рту дым и гром его имени, точно заветный приз, и подалась вперед, вбирая его в себя. Он крепко зажмурился, стиснул веки, словно от боли. Собственное тело казалось мне восхитительно-тяжелым, наслаждение растекалось по нему из конца в конец, словно рябь по воде, отзываясь сладкой ломотой. Мне нравилось ощущать Саркана частью себя самой. Он дышал тяжело и прерывисто, подолгу переводя дух. Его большие пальцы крепко впивались мне в бедра. Ухватившись за его плечи, я раскачивалась вместе с ним. — Саркан, — снова произнесла я. Я покатала имя на языке, изучая все его сокровенные темные уголки и глубоко запрятанные части.
Саркан беспомощно застонал и приподнялся мне навстречу. Я обвила ногами его талию, прижалась теснее, он крепко обнял меня одной рукой и опрокинул вниз на постель.
Я лежала, затаив дыхание, уютно свернувшись клубком у Саркана под боком, чтобы не свалиться ненароком с тесной кровати. Его рука зарылась мне в волосы, а в лице, обращенном наверх, к пологу, застыло выражение крайней озадаченности, словно Дракон не вполне помнил, как это все произошло. Мои руки и ноги налились сном, такие тяжелые, что без домкрата и не поднимешь. Я понежилась еще немного рядом и наконец спросила:
— Зачем ты забирал нас?
Саркан рассеянно ерошил мне волосы, распутывая колтуны. Пальцы его замерли. Спустя мгновение он вздохнул у самой моей щеки.
— Вы все связаны с долиной, вы здесь родились и выросли, — промолвил он. — Долина имеет над вами власть. Но это еще и канал: с его помощью я могу понемногу откачивать силу Чащи.
Саркан поднял руку и провел ею в воздухе над нашими головами. От ладони серебром разбежался тончайший ажурный узор: призрачная схема той самой картины из моей комнаты, что на самом деле являлась картой магических линий, исчертивших долину. Линии следовали за длинной и блестящей лентой Веретенки и всеми ее крохотными притоками, сбегавшими с гор, а Ольшанка и все наши деревни и села были обозначены мерцающими звездочками.
Эти линии меня отчего-то не удивили, казалось, я всегда знала, что они там есть — пролегают под самой поверхностью. Плеск ведра с водой, эхом отдающийся в глубоком колодце посреди деревенской площади в Двернике; журчание Веретенки, стремительно несущей свои воды летней порою… Они полнились магической силой, а силу эту можно вычерпывать. И вот Саркан проложил целую сеть оросительных каналов — чтобы оттянуть побольше этой силы, прежде чем ею завладеет Чаща.
— Но зачем тебе была нужна одна из нас? — озадаченно спросила я. — Ты ведь мог бы просто… — Я сложила ладони ковшиком.
— Нет, я ведь сам с долиной не связан, — промолвил Саркан, словно это все объясняло. Я замерла неподвижно рядом с ним; во мне нарастала паника. — Не тревожься, — добавил Дракон сухо, неправильно истолковав мое смятение. — Если мы выживем, мы изыщем способ вернуть тебя к прежней жизни.
Саркан снова провел ладонью по серебристым линиям, стирая их. Разговор прервался; я не знала, что мне сказать. Спустя какое-то время я ощутила щекой его ровное дыхание. Под тяжелым бархатным пологом глубокая тьма сомкнулась вокруг нас, словно мы угнездились в самом сердце Драконовой башни. Мучительные тиски страха разжались, но на смену пришла ноющая боль. В глазах у меня защипало: слезы, горячие и жгучие, словно бы пытались вымыть соринку, да только их не хватало. Я почти жалела, что поднялась наверх.