Чаша
Шрифт:
ОН
Чуть седой, как серебряный тополь,
Он стоит, принимая парад.
Сколько стоил ему Севастополь?
Сколько стоил ему Сталинград?
И в
Когда фронт заметала пурга,
Его ясные, яркие очи
До конца разглядели врага.
В эти черные тяжкие годы
Вся надежда была на него.
Из какой сверхмогучей породы
Создавала природа его?
Побеждая в военной науке,
Вражьей кровью окрасив снега,
Он в народа могучие руки
Обнаглевшего принял врага.
И когда подходили вандалы
К нашей древней столице отцов,
Где нашел он таких генералов
И таких легендарных бойцов.
Он взрастил их. Над их воспитаньем
Долго думал он ночи и дни.
О, к каким роковым испытаньям
Подготовлены были они.
И в боях за отчизну суровых
Шли бесстрашно на смерть за него,
За его справедливое
За великую правду его.
Как высоко вознес он Державу,
Мощь советских народов-друзей.
И какую великую славу
Создал он для отчизны своей.
Тот же взгляд, те же речи простые,
Так же мудры и просты слова.
Над разорванной картой России
Поседела его голова.
Скорее я позвал своего приятеля, дача которого в пяти минутах ходьбы, фронтовика и даже участника Сталинградской битвы. Хотелось поделиться такой находкой. Особенно "злободневно" теперь, в 90-е годы, при полном развале государства звучали слова.
Как высоко вознес он Державу,
Мощь советских народов-друзей.
И какую великую славу
Создал он для отчизны своей.
Все ниже клонилась голова моего "сталинградца", под конец даже не слезинка ли сверкнула в уголке глаза. Он тихо, с горечью сказал: "Все мы растеряли, все..." Возражать я не стал.