Чашка чаю
Шрифт:
Прижав пальцы к губам, девушка, не отрываясь, смотрела на Розмэри.
– Вы… вы не отвезете меня в участок? – неуверенно спросила она.
– В участок? – Розмэри рассмеялась. – А зачем мне быть такой жестокой? Нет, мне просто хочется напоить вас горячим чаем и узнать… узнать всё, что вы пожелаете мне рассказать.
Голодного человека уговорить нетрудно. Лакей открыл дверцу автомобиля, и через секунду они уже мчались сквозь мглу.
– Ну вот! – сказала Розмэри.
С чувством огромного торжества она просунула руку в бархатный поручень. Она оглядывала маленькую пленницу, попавшую к ней в сети,
– Не бойтесь. В конце концов, почему бы вам не пойти ко мне? Мы обе женщины. А если моя жизнь и сложилась удачнее, чем ваша, всё-таки, может быть, когда-нибудь…
В этот момент машина остановилась, – к счастью для Розмэри, не знавшей, как закончить начатую фразу. Зазвенел звонок, открылась дверь, и, сделав очаровательный покровительственный, похожий на объятие, жест, Розмэри ввела свою спутницу в холл. Она следила, какое впечатление производят на девушку тепло, свет, уют, нежный аромат – всё то, к чему сама она так привыкла, что перестала замечать. До чего волнующее ощущение! Розмэри напоминала богатую девочку, которой предстоит открыть в детской все шкафы, распаковать все коробки с подарками.
– Пойдемте наверх! – сказала Розмэри, сгорая от желания поскорей проявить свое великодушие. – Пойдемте ко мне в спальню. – К тому же ей хотелось избавить бедняжку от любопытных взглядов прислуги. Поднимаясь по лестнице, она даже решила, что не будет вызывать звонком Жанну и снимет пальто без ее помощи. Главное – быть естественной.
– Ну вот! – снова воскликнула Розмэри, когда они вошли в огромную, великолепную спальню, где шторы были уже спущены, а в камине пылал огонь, бросая отблески на изумительную лакированную мебель, золотистые подушки, примулы и синие ковры.
Девушка остановилась на пороге. Казалось, она была потрясена. Впрочем, против этого Розмэри не возражала.
– Входите и садитесь сюда, в это уютное кресло. – Она придвинула к камину большое кресло. – Идите же, согрейтесь. Вы совсем продрогли.
– Я не смею, сударыня, – сказала девушка и попятилась.
– Ну, пожалуйста! – Розмэри подбежала к ней. – Не надо бояться, право же, не надо. Сядьте, а я сейчас скину пальто, и мы перейдем в другую комнату и будем пить чай, и всё будет очень мило. Чего вы боитесь? – Она ласково толкнула свою худенькую гостью в мягкие объятия кресла.
Но ответа не последовало. Девушка села так, как ее посадила Розмэри; руки у нее были опущены, рот слегка приоткрыт. Говоря по совести, вид у нее был глуповатый. Но Розмэри не желала этого замечать. Она наклонилась к ней со
словами:
– Почему вы не снимете шляпу? Ваши чудесные волосы совсем мокрые. И ведь без шляпы гораздо удобнее.
Раздался невнятный шепот, что-то вроде: «Хорошо, сударыня!» – и измятая шляпка была снята.
– Позвольте, я помогу вам снять пальто, – сказала Розмэри.
Девушка встала. Одной рукой она держалась за кресло, предоставив Розмэри стаскивать пальто.
– Простите, сударыня, но я сейчас упаду в обморок. Если я не выпью чего-нибудь горячего, мне станет дурно.
– Боже милосердный, какая я глупая! – Розмэри бросилась к звонку. – Чаю. Поскорей чаю. И немедленно бренди.
Горничная ушла.
– Но я не хочу бренди! Я никогда не пью бренди! – крикнула девушка. – Сударыня, я хочу только чашку чая! – И она расплакалась.
Это было и страшно и вместе с тем увлекательно. Розмэри опустилась на колени рядом с креслом.
– Не плачьте, бедняжка моя, – сказала она. – Не надо плакать. – И дала ей свой кружевной платочек. Всё это действительно потрясло ее. Она обняла худенькие, птичьи плечи гостьи.
Девушка забыла, наконец, страх, забыла всё па свете, кроме того, что они обе – женщины, и, всхлипывая, выговорила:
– Я больше не могу так. Я не выдержу! Не выдержу! Я что-нибудь сделаю с собой. Я не выдержу этого!
– Успокойтесь. Я позабочусь о вас. Ну, не плачьте! Подумайте, как хорошо, что вы встретили меня! Пока мы будем пить чай, вы мне всё расскажете. И я что-нибудь обязательно придумаю, обещаю вам. Перестаньте же плакать;,)5ы совсем ослабеете. Пожалуйста!
Девушка перестала плакать как раз вовремя: не успела Розмэри встать с колен, как горничная внесла поднос. Розмэри поставила маленький столик между собой и гостьей. Она подсовывала бедняжке всё, что было на столе, – все сандвичи, все бутерброды, – и непрерывно подливала ей горячий чай с молоком и сахаром. Все говорят, что сахар очень питателен. Сама она ничего не ела, только курила, тактично отвернувшись, чтобы не смущать гостью.
И в самом деле, чай оказался поистине чудодейственным. Когда столик был отодвинут, на спинку глубокого кресла откинулось совсем преобразившееся существо – стройная, хрупкая девушка с копной растрепанных волос, темно-красным ртом и блестящими глазами; в блаженной истоме она смотрела на пламя камина. Розмэри закурила новую сигарету. Теперь можно приступить.
– Когда вы в последний раз ели? – мягко спросила она. Но в этот момент дверная ручка повернулась.
– Розмэри, можно? – Это был Филипп.
– Конечно. Он вошел.
– Ох, простите! – Он остановился и уставился на девушку.
– Ничего, ничего! – улыбнувшись, сказала Розмэри. – Это моя приятельница, мисс…
– Смит, сударыня, – подсказала девушка. Странно, она не изменила томной позы, не испугалась.
– Смит, – повторила Розмэри. – Мы как раз собирались немножко поболтать.
– Понятно, – сказал Филипп. – Вполне. – Его взгляд скользнул по шляпке и пальто, которые валялись на полу. Он подошел к камину и стал спиной к огню. – Отвратительная погода, – произнес он, с любопытством глядя на неподвижную фигурку девушки, на ее руки и туфли, а потом снова на Розмэри.